На дворе XXI век. Календарь на 2011...

пятница, января 28, 2011 16:44

Леонид КАГАНОВ

Календарь на 2011 - при открытом ранении не рекомендуется...

Когда случайно узнаешь, как живут некоторые люди, они начинают казаться бомжами или инопланетянами. При этом не так уж важно, где живет человек - в Москве или за МКАДом, в райцентре Волгодрюченск или деревне Старокапустино: везде есть свои пропойцы и своя интеллигенция. Но иногда приходит знак, что рядом существует совсем другой мир. Например, я с изумлением узнал несколько лет назад (и с тех пор вряд ли что-то изменилось), что самым популярным изданием нашей страны является не какой-нибудь "MAXIM", "Космополитен", "Комсомольская правда" или газета "Солидарность", а газетка ЗОЖ - "Здоровый образ жизни", тираж два миллиона. Два миллиона! Кто бы мог предположить, что газетка из электрички, советующая лечить пневмонию соком брюквы, имеет такое количество читателей? Кто эти два миллиона? Где они? В каких условиях живут, чем болеют и почему не вызовут врача? Загадка. Но понятно, что они среди нас.

Календарь на 2011

Честно говоря, мне всегда нравились отрывные календарики как добрая антикварная идея, но неясно было, как их вешать на стену в городской квартире - гвоздем же не прибьешь. У друзей я тоже ни разу не видел отрывного календаря в действии - только в киосках. Значит, кто-то их покупает? Кто? И вот я захожу недавно в книжный магазин "Молодая гвардия" и вижу чудо: целый стол с широким ассортиментом отрывных календариков на 2011. Все по 20 рублей - подходи и листай. И вот я рассматриваю их, и замечаю, что ассортимент слегка странен. Понятное дело, есть церковный календарь - ну, разные святцы, именины и деяния. Разумеется, есть астрологический - что ждет сегодня Овна, а что Скорпиона. Само собой, есть календарь кулинарный - рецепты и приемы домашнего консервирования. Ну и, конечно, есть юмор - анекдоты. Конечно, бородатые и немного адаптированные - если анекдот казался составителям слишком сложным, они расписывали концовку открытым текстом, чтобы не возникало сомнений, где смеяться. В общем, календарь отрывного юмора тоже на любителя, но придираться не будем. Зато самую большую часть ассортимента занимала целая серия отрывных календарей с поразительными названиями: "Ваше здоровье", "Семейный доктор", "Лечимся сами", "Домашняя нетложка" - и так далее в том же духе. Среди них самым инфернальным оказался отрывной календарь, озаглавленный "2011. В ожидании врача".

Календарь на 2011 - В ожидании врача - чем себя развлечь

Каждый день в этом календаре - праздник. Вот, к примеру, как озаглавлены первые дни года:

  • 1 января - Боли в плечевом поясе, руке
  • 5 января - Раны
  • 6 января - Простуда
  • 7 января - Артериальное (просто "Артериальное", как оказалось из текста - даже не давление, а кровотечение. - Л.К.)
  • 8 января - Ангина
  • 9 января - Согревающий компресс
  • 10 января - Плохой запах изо рта
  • 11 и 12 января - Отравление алкоголем
  • 13 января - Раны (раны уже были 2 января, но тут же у нас снова отравление алкоголем, так что не удивительно. - Л.К.)
  • 14 января - Обработка раны

Календарь на 2011 - Лечение туберкулеза медведками

И так - каждый день! Отрываешь ежедневно листок за листком, и каждый день - праздник: переломы, удушья, судороги, столбняк, выкидыши, гангрена и чесотка (ее, кстати, советуют лечить картофельным отваром и квасом, вместо похода ко врачу и современных препаратов). Листаешь наугад: 2 ноября - поражение молнией, 21 декабря - высокая клизма, а 3 декабря, наоборот - микроклизмы. 22 ноября - диагностика по мозолям на ногах.
Некоторые листы выстраиваются в событийную последовательность, например, кончается год так: 25 - 27 декабря - общее замерзание, 28 декабря - шок, 29 декабря - коллапс, а 30 декабря - переломы у детей (видимо, нашли виноватого).

Календарь на 2011 - Как правильно сделать иньекцию самому

17 декабря: одряхление. "Человек среднего возраста может выглядеть немощным, больным стариком, и наоборот, почтенный патриарх - моложав и энергичен..." Патриарху понравилось, я полагаю.

Особое место отведено отравлениям. 30 ноября - термопсисом, 2 декабря - фенолом, 12 декабря - фосфором, 22 декабря - хлором, 30 июля - нафталином. Господи, где и как живут эти люди и что пьют, если для них актуально отравиться бензином и керосином 29 сентября?

Календарь на 2011 - Борьба с облысением

Редкий день не посвящен болезни. Например, 30 сентября - несовместимость основных лекарственных средств. Знаете, какие, оказывается, у нас основные лекарственные средства? Соли железа, йод, марганцовка, камфора, сера, нашатырь и ртутная мазь. Не все из них между собой совместимы, о чем и рассказывает листок. Боже, кто эти люди, которые лечатся серой и солями свинца? Где они достают марганцовку и камфору? Где, черт возьми, надо жить в 2011 году, чтобы пришло в голову самостоятельно изготавливать пластырь?

Календарь на 2011 - Последовательность приготовления белого пластыря

Но были вещи и похуже. Я даже сейчас не про лечение туберкулеза молотыми медведками. Есть в календаре болезни и рецепты, которые поражают воображение наповал. Особое содрогание вызывает, конечно же, листок за 18 ноября, который дает подробные советы, как следует оживлять мертвых людей, замерзших заживо и пролежавших в виде льда несколько суток:

Календарь на 2011 - Замороженные заживо

Может ли быть совет ценнее? Может! 17 мая - оживление повешенных. Где, помимо припарок и прочих общеукрепляющих процедур, рекомендуется дуть повешенному в задний проход через специальную для таких случаев костяную трубочку:

Календарь на 2011 - Повешенье

На дворе, заметим, XXI век. Центр Москвы, стеклянные стеллажи современного книжного магазина. И ведь это не юмор, это реальный полиграфический продукт. Друзья, будьте бдительны! Целевая аудитория этого календаря (100 тысяч экземпляров) где-то рядом! Они ходят вокруг и при случае готовы дуть в костяную трубочку.

Леонид КАГАНОВ

Читать далее >>

Битва героев

четверг, января 27, 2011 10:38

Битва героев

Читать далее >>

Бедная наука

среда, января 26, 2011 17:27

Михаил Соколов - Российская социология после 1991 года: интеллектуальная и институциональная динамика «бедной науки» - полная версия

Конспект от ivanov_petrov

Рассказ про социологию, но многие черты проявляются очень похожим образом и в естественных науках

... Аналитическая схема, которая используется в этой статье для того, чтобы подвести общий знаменатель под некоторые хорошо известные, но разрозненные наблюдения относительно постсоветской социологии, строится вокруг определения науки как двойной экономики — экономики одновременно денег и внимания.

...рассмотрим следствия из модели, согласно которой ученые стремятся одновременно максимизировать свои доходы и свою известность среди коллег

...Формальные и неформальные институты науки организованы так, чтобы устранить всегда готовые возникнуть здесь противоречия.

...Ученые в России в 1990-х годах — в период, на которой в стране пришлась институционализация социологии, — находились на грани выживания6. С точки зрения чисто материального вознаграждения (о нем они вынуждены были заботиться прежде всего), вклад в репутацию был разновидностью долговременных инвестиций, которые они просто не могли себе позволить. Большин­ство из них не могли позволить себе думать о завтра, не говоря уже о послезавтра. Излюбленная экономистами версия «эффекта Матфея» давала здесь себя ощутить в полной мере: богатые имели возможность вкладывать и приумножать богатство, в то время как бедные вынуждены были проедать все запасы— включая запасы репутации — сразу.

...Угроза, которую несет в себе возрастающая относительная важность экономических вознаграждений, неоднократно рассматривалась исследователями науки. Бурдьё писал об «относительной незаинтересованности ученых» как о значительном, хотя и не всегда замечаемом достижении архитектуры поля науки (Бурдьё 2002; обобщение для всего культурного производства — в Bourdieu 1983). Норт указывал на то, что лишь институционально обеспеченное снижение прямых экономических издержек, связанных с принятием каких-либо решений, способно побудить людей систематически принимать их в соответствии со своими высшими убеждениями и ценностями (Норт 1997 (1990). Это достигается, по крайней мере частично, системой академических институтов, с одной стороны, за счет ее включения в более широкий социальный контекст с эффективно работающими системами социального обеспечения, с другой — за счет четко очерченных пределов экономического успеха, который возможен в ее рамках. Даже очень знаменитый западный ученый редко получает зарплату, превосходящую в три раза зарплату его малоизвестного коллеги того же возраста. Их индексы цитирования, однако, могут разниться в десятки раз. Состязание в количестве признания просто гораздо интереснее в таких условиях

...«бедная наука» — наука, которая развивается за счет стремления ученых заработать на кусок хлеба, — неизбежно будет страдать от перманентного дефицита внимания и от крайне неэффективного его распределения. Ее ученые будут включаться в «экономику внимания» лишь постольку, поскольку это включение способно повлиять на их немедленное финансовое вознаграждение. Однако формальные академические институты — как более привычные для России, так и недавно импортированные — содержат лишь сравнительно ограниченный набор вознаграждений, немедленно следующих за успешным ходом в конкуренции за внимание коллег. Поэтому ученые в бедной науке будут стремиться прочитать так мало работ своих коллег, как возможно, и публиковаться ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы преодолеть заданные формальными рамками квалификационные тесты и соответствовать минимальным требованиям рынка труда. Задача оказаться в центре внимания коллег если и будет ими рассматриваться, то только как вторичная

...Это, в свою очередь, весьма вероятно, приведет к следующему набору наблюдаемых последствий.

  1. Общий дефицит внимания. Скорее всего общее количество профессионального внимания, циркулирующего в «бедной науке», будет ниже, чем в более обеспеченной дисциплине.
  2. Прогрессирующая не-дисциплинарная фрагментация пространства внимания. Дробление социальных наук на специализированные дисциплины и субдисциплины является, безусловно, общемировой тенденцией. Территория за пределами дисциплинарных границ становится зоной легитимного невнимания — отсут­ствие осведомленности за пределами своей области специализации не является дисквалифицирующим ученого обстоятельством.
  3. Предпочтение «дешевой теории». Смысл «дешевой теории» состоит в том, чтобы минимизировать издержки на получение признанной исследовательской квалификации.

...Эти требования заведомо исключают некоторое количество подходов: или потому, что те сложны и требуют значительного времени на овладение (скажем, математическая социология Коулмэна, Уайта и других), или потому, что они подразумевают значительные средства для проведения исследований

...Центральный тезис этой статьи заключается в том, что состояние финансовой экономики институтов науки является одной из независимых переменных, объясняющих эти вариации.

...Другой особенностью работы факультетов является существование жестких государственных стандартов, которые определяют, какие курсы должны быть прочитаны. Стандарт предполагает, что любой студент, получивший диплом социолога, должен прослушать курсы не только по теории и методологии, но и по всем основным предметным областям типа политической социологии и социологии семьи. Введение подобных нормативов являлось попыткой обеспечить хоть какой-то контроль качества образования на многочисленных новых факультетах. Результат, однако, оказался как минимум двойственным. Чтение предметов, которыми не интересуется никто из профессоров, понятным образом обычно также ложится на плечи молодых преподавателей, чаще всего вынужденных читать необозримое количество лекций по предметам, которые не имеют никакого отношения к их собственным интересам.

...Относительно автономным рынком, на котором действует, однако, та же логика, является рынок ученых степеней — чаще всего также локализованный в стенах факультетов (Калимуллин 2006). Степень кандидата или доктора наук является статусным символом, который многие хотели бы получить, максимально сократив временные издержки. Члены диссертационного совета (и, шире, многие сотрудники факультета, на котором этот совет расположен) способны извлечь из каждой защиты немалые прибыли, предлагая диссертанту самые разные услуги, от обеспечения оперативной публикации в признаваемых ВАК журналах и принудительных «консультаций» перед защитой до написания самой диссертации «под ключ». Правила, регулирующие защиты, не просто допускают подобное их использование, но фактически провоцируют его. Как сказал автору ученый секретарь одного из диссертационных советов, «если у нас не будет защит, совет закроют. А если кого-то потом ВАК в Москве завернет — чего вообще не бывает — то на этот счет правил нет… Идиотские правила регулируют количество, а не качество».

...Наконец, преподаватели. С точки зрения их карьерной траектории, преподавателей социологии в России можно разделить на два класса: тех, кто рассматривает, и тех, кто не рассматривает преподавание как «работу» в привычном смысле этого слова, то есть как деятельность, которой обеспечивают себе средства к существованию. На большинстве известных автору факультетах первые составляют большинство, и следую­щие ниже наблюдения относятся именно к ним. Тем не менее существует целый ряд траекторий, ведущих к статусу преподавателя (чаще всего молодого преподавателя), не подразумевающих никакой финансовой заинтересованности. Вот четыре из них, кажущихся наиболее распространенными.

Во-первых, на многих факультетах социологии находится некоторое количество ученых, ориентированных на получение международных грантов и стипендий и нуждающихся в административной «крыше». Во-вторых, специалисты в одной из смежных областей типа маркетинга или пиара, преподающие (иногда предметы, имеющие к их основной занятости очень косвенное отношение) для того, чтобы поддержать свой статус приобщенных к достижениям науки. Их работа в качестве преподавателей редко бывает регулярной и продолжительной, однако справедливости ради надо сказать, что некоторые из лучших курсов читаются именно ими. В-третьих, домохозяйки или дети обеспеченных родителей, желающие иметь формальную занятость и как-то развеивать скуку. В-четвертых, «скрытые безработные», ставшие ассистентами на кафедре, пока поиски более прибыльной занятости не увенчались успехом.

...Все остальные, однако, вынуждены рассматривать свою преподавательскую занятость как заботу о хлебе насущном. Есть несколько способов, которыми преподаватели без административных обязанностей могут заработать себе на жизнь. Во-первых, они могут совмещать несколько преподавательских ставок и читать одни и те же курсы в нескольких университетах, благо Госстандарт предполагает значительную степень унификации в плане их содержания.

...Большая часть этих способов (за исключением торговли оценками) дает финансовое вознаграждение только ценой значительных перегрузок, которые практически изымают преподавателя из экономики внимания его/ее дисциплины. Чтение лекций не оставляет времени не только на то, чтобы проводить какие-то исследования и публиковаться самому, но и на то, чтобы следить за развитием дискуссии по своей теме. Действительно, выигрышной экономической стратегией на этом рынке является аккумуляция информации, минимально необходимой для того, чтобы быть в состоянии читать максимальное количество разных пользующихся спросом курсов, где спрос определяется требованиями Госстандарта. Детальное знание современного состояния какой-то сравнительно узкой области (то, что обычно необходимо для включения в обмен идеями с коллегами), приносит лишь очень небольшие выгоды. По темам типа «Теории революции» или «Теории рационального выбора» можно прочитать от силы один-два спецкурса в год (причем, если не удается сделать эти спецкурсы по выбору обязательной частью расписания какой-нибудь кафедры, эта возможность открывается даже не каждый год). Напротив, благодаря Госстандарту «История социологии» или «Методы» могут быть прочитаны десятки раз с минимальными изменениями. Госстандарт, созданный как попытка сдержать деградацию образовательных курсов, создает самостоятельную специализацию «стандарт­ного преподавателя социологии», который вряд ли может сказать коллегам что-то новое.

...Эта система институциональных рамок порождает особое интеллектуальное явление — «университет­скую науку», делающуюся на основании минимальных временных и материальных ресурсов с помощью интеллектуальных инструментов, которые предоставляет в распоряжение преподавателя чтение общеобразовательных курсов. В лучшем случае эта наука представляет собой комментирование небольшого числа классических текстов, упоминаемых в Госстандарте, в свете собственных политических и социальных воззрений автора (к чему относятся, например, бесконечные обсуждения тезиса о роли религиозных факторов в развитии экономики у Вебера или его же идеи «ценностной нейтральности» (именно в этом академиче­ском мире «высокая методология», не имеющая никакого отношения к практике исследований, достигла своего расцвета). Другой столь же популярный жанр — нормативные рассуждения о «месте социологии в системе социогуманитарных наук» — нечто такое, что для преподавателей, вынужденных постоянно разграничивать предметы с представителями других дисциплин, имеет безусловную личную релевантность.

...Между тем сегмент социологии, ориентированный на грантовую экономику, представляет собой даже менее развитый в некоторых отношениях рынок внимания, чем его образовательный аналог. ...Паттерны их цитирования — рассматривая цитирование как основной вид документации, фиксирующий транзакции внимания, — указывают на то, что обмен вниманием среди самих представителей этой среды был чрезвычайно низким.

...Преобладающий паттерн распределения внимания в этом сегменте выглядит следующим образом. Некоторое количество теорий и методов импортируется и распространяется на российском рынке. Те, кто импортирует их, получают в российской социологии известность, однако преимущественно в качестве ре-трансляторов, а не изобретателей теорий или методов. Самые успешные в привлечении внимания фигуры в этом сегменте создали свою репутацию за счет импорта западных теорий.

...Как минимум некоторые из причин этой неразвитости рынка внимания кроются в самом функционировании институтов грантовой поддержки, или, вернее, в сочетании особенностей этих институтов и условий предельной бедности, в которых приходилось существовать получателям грантов. Далее будут разобраны три таких эффекта: (1) пролетаризация значительной части участников грантовой экономики; (2) предпочтение — даже среди тех, кто избежал полной пролетаризации, — «быстрой экономики», не оставляющей времени на работу по привлечению внимания к своим трудам и фактически сводящей список этих трудов к отчетам по грантам; (3) селекция теорий, методов и проблем, которые позволяют получать поддержку и дальше, но фактически исключают привлечение внимания к своей персоне.

...На высшем уровне этой классовой системы находятся те, кто может привлечь достаточные средства, чтобы инициировать масштабный проект и привлекать к нему других социологов в качестве рабочей силы. На среднем уровне — те, кто может стабильно обеспечивать работой по избранной теме себя, но не может добыть достаточно средств, чтобы привлечь других. Наконец, внизу находятся те, кто вынужден зарабатывать на жизнь, занимаясь исследованиями, которые никак не встроены в их предполагаемую специализацию, и продавая свою рабочую силу или напрямую западным партнерам, или действующим на их средства российским менеджерам

...Специализация на какой-то области исследования требует времени и сил на знакомство с литературой, завязывание контактов, проведение исследований и публикацию их результатов. Никто не может специализироваться более чем на нескольких таких областях. Работа вне своей области представляет собой потерянное зря — с точки зрения привлечения внимания — время, поскольку, во-первых, отсутствие всех этих ресурсов вряд ли позволит написать заметную работу, а во-вторых, даже если это каким-то образом и получится, польза от такого успеха будет минимальной. Известность среди коллег вне нашей специализации все равно не приносит никакой существенной пользы.

...Необходимость периодически подрабатывать, участвуя в проектах, которые не имеют никакого отношения к избранной индивидом специализации, является, однако, не единственным неприятным следствием постоянной нужды. Другой и, возможно, имеющий еще худшие последствия эффект — сам стиль работы, который вытекает из безденежья. Цикл исследовательского проекта в грантовой экономике начинается с написания заявки или поиска партнера и продолжается полевым периодом, за которым следует подготовка отчета. Последней фазой цикла, по логике вещей, должна становиться публикация результатов: подготовка статей и книг, а также посещение соответствующих конференций. Этот этап, однако, не оплачивается непо­средственно из грантовых средств и только откладывает переход к работе по следующему гранту. Для ученых «бедной науки» существует очень сильный соблазн перескочить через этот этап, сразу приступив к новой оплачиваемой работе. Такая стратегия, максимизирующая экономические выигрыши в краткосрочной перспективе, очевидным образом снижает выигрыши в известности и соответственно экономические выигрыши в перспективе долгосрочной. Все это очень хорошо осознается самими исследователями, однако необходимость быстрого получения наличности ограничивает свободу их маневра.

...Наконец, необходимость существовать в рамках грантовой экономики накладывает отпечаток на выбор, который определяет интеллектуальное лицо индивида — выбор области специализации, теоретических ориентаций и методологии. Влияние приоритетов фондов на выбор специализации наиболее очевиден, но при этом наименее проблематичен. Многие фонды определяли список приоритетных тем, которые соответ­ствовали представлениям их экспертов об основных проблемах российского общества. Интересы партнеров из западных университетов были шире (отметим широкий интерес к историческим исследованиям советского общества), однако относительные гарантии постоянной занятости в рамках избранной специализации все равно имели только те, кто занимался одной из приоритетных тем. Неудивительно поэтому, что направления исследований организаций, специализировавшихся на грантовом рынке, часто повторяли эту структуру прио­ритетов.

...Недостаток финансирования институтов науки вызы­вает изменения в логике поведения ученых, прежде всего в пропорции их усилий, направленных на успех в«экономике денег» и «экономике внимания». Работа, которая может принести известность спустя какое-то время, откладывается в сторону ради работы, которая принесет заработок немедленно. Эти изменения трансформируют всю систему обменов вниманием, составляющую научную коммуникацию. Результатом становится общее снижение ее эффективности — если хотите, сокращение совокупного интереса, который работы российских социологов представляют для их коллег. Многократно констатированное не-возникновение в России самостоятельных теоретических групп, фрагментация «пространства внимания» дисциплины, приводящая к многократному дублированию результатов, не завершающемуся кумуляцией, наконец, появление огромного количества чисто ритуальных публикаций и ритуальных мероприятий, никем не рассматриваемых как средство обмена информацией, являются составными частями этого положения вещей.

Ни одна из нескольких сосуществующих параллельно в России институциональных баз научной жизни— ни «грантовая экономика», ни система вузов Министерства образования, ни Академия наук — не смогла вполной мере компенсировать негативные последствия для экономики внимания, вызванные измене­нием мотивации ученых. Сами эти базы стали основанием для фрагментации дисциплины, создав ее «академиче­ские миры», изолированные друг от друга. «Академический мир» государственных кафедр и факультетов социологии создал, возможно, наименее благоприятные условия для включения его обитателей в экономику внимания, не предоставляя им практически никаких вознаграждений за успех в ней и, наоборот, выплачивая значительные премии за то, что те соглашались на работу, не имевшую к приобретению научной репутации никакого отношения. Противоположный ему во многих отношениях мир «грантовой экономики» дает значительно более противоречивую картину. Его обитатели имели значительно большие ресурсы и стимулы для того, чтобы эффективно инвестировать собственное и привлекать чужое внимание. Существовали, однако, и ограничения, связанные со структурой грантового финансирования: некоторые темы, подходы, стратегии и методы исследования позволяли обеспечить более высокий уровень экономической безопасности. Это обстоятельство производило весьма жесткую селекцию стилей работы, в результате которой реально было проведено лишь незначительное число исследований из потенциально способных привлечь внимание коллег. И даже результаты этих немногих часто не становились последним известны.

Источник

Читать далее >>

Библиотека...

17:17

Полки Национальной австрийской библиотеки, Вена - книги за последние несколько столетий...

Национальная австрийская библиотека, Вена - книги за последние несколько столетий...

(c) Photo

Читать далее >>

Наука на продажу, или Как получить миллиард?

6:54

Интервью с биофизиком Фазли Атауллахановым

Наука и жизнь

Журнал «Наука и жизнь» (2011. №1) опубликовал беседу с биофизиком Фазли Атауллахановым — профессором МГУ, директором Центра теоретических проблем физико-химической фармакологии РАН и заместителем директора по научным вопросам Гематологического научного центра. В интервью речь пойдет о том, нуждается ли наука в рекламе, на какие средства живут российские и американские лаборатории, а также почему в российской науке сегодня почти ничего не происходит.

— Фазли, понятно, что любой области приходится бороться за ресурсы, когда их мало. Но нужна ли науке реклама в таком высокотехнологичном, обеспеченном обществе, как США?

— В Америке реклама науки считается очень важным занятием на всех уровнях. Заведующий лабораторией добывает деньги, рекламируя свои результаты в среде коллег или пошире — в среде людей, которые понимают предмет. Такая «реклама среди специалистов» приносит лаборатории гранты. Но если подняться чуть выше, на уровень факультета или университета, то окажется, что декан и ректор занимаются добыванием денег абсолютно так же, как какая-нибудь коммерческая компания. Факультет и тем более университет уже не могут рассчитывать на гранты. Они получают деньги в большей или меньшей степени от благотворителей: от людей, которые жертвуют. Это не гранты, это подарки. Здесь уже не обойтись без серьёзной работы с обществом.

У необходимости рекламировать науку есть важная обратная сторона: каждый американский учёный непрерывно, с первых шагов и всегда, учится излагать свои мысли внятно и популярно. В России традиции быть понятными у учёных нет. Как пример я люблю приводить двух великих физиков: русского Ландау и американца Фейнмана. Каждый написал многотомный учебник по физике. Первый — знаменитый «Ландау—Лившиц», второй — «Лекции по физике». Так вот, «Ландау—Лившиц» прекрасный справочник, но представляет собой полное издевательство над читателем. Это типичный памятник автору, который был, мягко говоря, малоприятным человеком. Он излагает то, что излагает, абсолютно пренебрегая своим читателем и даже издеваясь над ним. А у нас целые поколения выросли на этой книге, и считается, что всё нормально, кто справился, тот молодец. Когда я столкнулся с «Лекциями по физике» Фейнмана, я просто обалдел: оказывается, можно по-человечески разговаривать со своими коллегами, со студентами, с аспирантами. Учебник Ландау — пример того, как устроена у нас вся наука. Берёшь текст русской статьи, читаешь с самого начала и ничего не можешь понять, а иногда сомневаешься, понимает ли автор сам себя. Конечно, крупицы осмысленного и разумного и оттуда можно вынуть. Но автор явно считает, что это твоя работа — их оттуда извлечь. Не потому, что он не хочет быть понятым, а потому, что его не научили правильно писать. Не учат у нас человека ни писать, ни говорить понятно, это считается неважным.

Американский учёный с самого начала должен быть публичен. Должен «продавать» свои результаты. Звучит не очень хорошо, но это жизнь. Не умеешь продавать — извини, какой бы гениальный ты ни был. Ищи спонсора, который будет любить тебя как брата или друга и, как брат Ван-Гога, платить за твоё существование, независимо от того, что ты делаешь. Это, конечно, недостаток системы. Хорошо бы гениев пестовать и любить, а не заставлять торговать своей гениальностью. Но как узнать, кто гений, а кто не гений? Американская система в этом смысле тупа: если ты гений, докажи это сам. Они не делают ставки на тех, кто умён, но не готов доказывать и объяснять. Этот импульс — продвигать, доказывать и объяснять — ощутим на всех уровнях. Университеты и выше, научные общества — то же Биофизическое общество, в котором я состою, или Общество клеточной биологии, — на своих симпозиумах прямо ставят вопрос: как нам лоббировать нашу область? С кем из конгрессменов мы должны работать, как и куда мы должны писать, какие мы должны предпринять шаги, чтобы публика знала, что мы занимаемся очень важным делом, и давала на это деньги?

Доктор биологических наук Фазли Иноятович Атауллаханов.
Доктор биологических наук Фазли Иноятович Атауллаханов.

— И никакого разделения труда — например, один мастер по лоббированию, другой сидит и думает?

— Разделение происходит так: если ты не склонен к этой деятельности, ты не будешь лезть в руководящие органы. Сиди профессором в своей лаборатории и получай гранты, для которых, впрочем, тоже нужно себя немножко рекламировать. А если склонен, пойдёшь вверх, станешь президентом какого-нибудь общества, попадёшь работать в соответствующие структуры.

— Гранты и подарки — вот и все источники денег, на которые живёт американская наука?

— Есть три вида денег: федеральные гранты, гранты обществ (как бы частные, но тоже гранты) и подарки. Подарки в основном исходят от бывших учеников. Если у тебя есть какие-то чувства к своему университету, ты под старость завещаешь ему деньги. Ещё один очень мощный источник подарков — благодарные пациенты. Это в основном касается медицинских школ, они исключительно богаты. Мне довелось читать лекцию в клинике Maйo. Это гигантская градообразующая клиника, которая расположена в маленьком городишке, там живёт всего около тридцати тысяч человек. И вот в этом городишке построен международный аэропорт самого высокого класса, с таможней, со всем необходимым, куда садятся самолёты из любых стран мира. В клинике лечатся арабские шейхи, бразильские магнаты, которым бывает нужно в любой момент, в любое время суток немедленно попасть к своему врачу. Город живёт на науке. Это хороший пример того, как наука влияет на то, что происходит вокруг. Думаю, американская наука в целом устроена именно так: она продаёт не просто себя, а всю свою страну. Сегодня американцы дороги не метут, сапоги не тачают, даже телевизоры не собирают, за них это делает весь остальной мир. А что же делают американцы? Самая богатая страна в мире? Они объяснили, в первую очередь самим себе, а заодно и всему миру, что они — мозг планеты. Они изобретают. «Мы придумываем продукты, а вы их делайте. В том числе и для нас». Это прекрасно работает, поэтому они очень ценят науку.

— Но ведь американская наука живёт на «импортированных мозгах»?

— А моя лаборатория на чём живёт здесь, в Москве? Я высасываю мозги из всей России, используя те инструменты, которые есть в моём распоряжении: немножко Московский университет, немножко Физтех. В науке работает отбор, он идёт во всём мире. Прирождённые учёные рождаются везде, в том числе и в Америке: совершенно свихнутые ребята, которые, кроме, скажем, физики, ничем заниматься не могут. В Америке живёт 250 миллионов человек. В России около 150 миллионов, поэтому вероятность, что в России родится такой человек, примерно сопоставимая. А в Китае живёт полтора миллиарда, поэтому там таких должно родиться в десять раз больше. Американцы собирают их к себе просто потому, что Америка — единственное место, где эти ребята могут реализоваться, безотносительно к той системе обучения, которую они прошли. Миф о том, что российская система образования до сих пор является замечательно хорошей...

— Ту, которая есть сейчас, никто уже не защищает. С ностальгией вспоминают ту, которая была. С её спецшколами, с её интернатами для выращивания молодых талантов...

— Тоже миф. Конечно, если взять среднюю американскую школу, это будет полный отстой. Но в Америке есть и элитные школы, очень хорошие. Поэтому не надо думать, что американцы не умеют учить. Прекрасно умеют. Но не всех. И ещё один миф: что школьное обучение играет сколько-нибудь решающую роль в появлении учёного. Из личного опыта: я до восьмого класса учился в посёлке, который в переводе на русский назывался Пятница, — далеко на периферии Советского Союза, в Узбекистане. Маленький посёлок под Самаркандом, куда моих родителей распределили после мединститута: три, наверное, врача было в местной больничке и несколько сестёр, они всё делали вместе. Такая же там была и школа: три учителя на всех. Ну и чему я там мог особенному научиться? Но я поступил после школы в Московский университет, при конкурсе 25 человек на место, потому что ничего другого себе помыслить не мог. Я был совершенно дикий человек, но способный. Когда я признался, что еду в Московский университет учиться физике, учительница математики всплеснула руками и сказала: «Что ж ты мне раньше не сказал? Я бы тебе дала книжку». Книжкой был сборник конкурсных задач, я не знал о том, что такое вообще существует. Учебники нам в школе выдавали, а других книжек я просто не знал. Сел в поезд, ехал четверо суток до Москвы (самолётом дорого было) и решал задачи. Я не исключение, а в каком-то смысле типичный случай: такие ребятишки постоянно приходят и будут приходить из всей России и шире, пока ещё, слава богу, студенты бывшего Советского Союза не должны платить за обучение.

Праздник 20-летия лаборатории физической биохимии Гематологического научного центра, 2009 год.
Праздник 20-летия лаборатории физической биохимии Гематологического научного центра, 2009 год.

— А какие должны быть вообще источники информации, какая-то информационная инфраструктура нужна «таким ребятишкам», чтобы им было легче состояться как учёным?

— Наука переходит из рук в руки в основном через прямой контакт. Классным учёным одарённый молодой человек сможет стать, только работая рядом с классными учёными. Иначе он не наберёт высоту, какие бы книжки ему ни давали. Поэтому главный инструмент, с помощью которого американцы растят свою науку, — мощные, высочайшего уровня лаборатории. В Америке понимают, что лаборатория — это главное. Всё остальное тоже есть: тесты, отборы, олимпиады, экскурсии, но это впридачу. Возьмите, например, университет штата Пенсильвания. В нём есть медицинская школа, вторая в США по значению. Она берёт к себе на работу выдающихся учёных, самых лучших, каких только может найти. Устраивает безумные конкурсы. Но взяв человека, эта медицинская школа, как вы думаете, сколько требует от него педагогической деятельности? Сколько времени профессор, который получил лабораторию в этой медицинской школе, должен преподавать? 10 часов в год! Всего лишь. Студенты обучаются, прежде всего, за счёт того, что крутятся здесь, в лаборатории, где работают такие профессора, высококлассные и незамученные, у которых одна задача — делать науку максимально высоким образом. Профессор работает — молодец. Хорошо работает — вдвойне молодец.

— Хорошо — это как?

— Он должен давать очень высокого уровня статьи. В очень высокого уровня журналах. С этим исключительно строго. Если ты не публикуешь серьёзных работ в серьёзных изданиях, с тобой быстро расстанутся. Но преподавать, если не хочешь — не надо, можно и от этих 10 часов отказаться.

— Как же они «высасывают мозги» из собственного общества при таких запредельных ценах на образование?

— Легко. Они помешаны на рейтингах. Если студент в рейтинге первый или второй, ему самому будут платить за то, что он там учится. Если ученик в школе в своём классе первый, он попадает на олимпиады, становится первым там и так далее. Когда он доходит до какого-то уровня и на нём попадает в слой лидеров, уже стоит наготове множество обществ, большинство из них частные, не государственные, которые хотят дать ему стипендию, такую, чтобы он мог совершенно спокойно жить и учиться, ни о чём, кроме науки, не думая.

— То есть «мозги» — это изначально товар?

— Абсолютный товар! Очень ценный.

— А российских студентов в вашей лаборатории что мотивирует?

— Был период, когда наша лаборатория служила хорошим трамплином, с которого можно было впрыгнуть в какую-нибудь приличную западную. Сейчас это проходит. Но даже и в тот период всё равно были люди, которые приходили просто за наукой. Лучшие из тех, кто сюда приходит, — это просто свихнутые на науке, ненормальные люди. Поймите, что учёным не становятся из любопытства. Я в восьмом классе заявил своим родителям, врачам, которые хотели видеть меня медиком: «Я буду заниматься медициной, но для этого я должен окончить физический факультет. И с этими знаниями заниматься медициной». Что до сих пор и делаю. Это разве любопытство? Конечно, есть те, кому любопытно: определённый средний класс людей, такому интересно и одно и другое, он может стать бизнесменом, а может учёным... Но такие, как правило, не выдерживают научной жизни, поскольку она везде очень тяжёлая, и в Америке — значительно тяжелее, чем в России. Тяжесть научной жизни заключается в непрерывной нагрузке. Нельзя отключиться, нельзя пойти погулять, а потом вернуться; те, кто позволяет себе отключаться, быстро вылетают из этой гонки. В лабораториях никто не следит за тем, чтобы ты пришёл к восьми. Можешь прийти к двум часам или вообще не прийти — твоё дело. Но когда бы ты ни пришёл, ты всё равно весь, полностью, в работе. У тебя мозги заняты только ею. Как только ты высвобождаешь их для другого, начинаешь тут же отставать. И всё, проехали. Тебе дорога в фармацевтическую компанию. Где совсем другая жизнь: от и до. Пришёл к девяти, ушёл в шесть. Там появляется своё время, своя жизнь. Хочешь отдыхать, любишь кататься на горных лыжах — пожалуйста, иди работать в коммерческую компанию. Представить себе в Америке активно работающего учёного, который может на месяц уехать кататься на горных лыжах, абсолютно невозможно. Он урывками, по два раза в год, отрывается максимум на неделю. И всё равно берёт с собой свой компьютер, работу. Лучшие идеи приходят, когда ты работаешь непрерывно. Неважно, лежишь ты на диване или разговариваешь по телефону, ты всё равно 24 часа в сутки занят этим делом.

— Но это, наверное, относится к единицам, к тем, кого называют крупными учёными. Ими научные кадры не ограничиваются, есть средний уровень.

— Люди приходят в науку и работают. Один становится великим учёным, а другой нет, но страсть у них одна и та же. Это совершенно вненационально. Конечно, есть и конъюнктура тоже. Например, люди из бедных стран видят в науке возможность пробиться. И вкалывают. Не все они потом станут великими учёными, однако многие из них застрянут в лабораториях на среднем уровне. Очень часто это людей устраивает: сотрудник понимает, что достиг своего потолка, ему вполне комфортно, он делает приятное дело в приятной для себя обстановке. Работает в чужих проектах.

— Об инвестициях: не тормозит ли учёного, его идею проектное финансирование?

— Конечно, тормозит. Нельзя получить грант под суперидею. Можно — под нерисковые вещи или почти нерисковые. Но если ты умный, ты сможешь вывернуться так, чтобы были гранты, много, и чтобы была возможность делать вещи, которые вне этих грантов. Я продаю то, что я уже сделал. Я пишу грант про то, что уже сделано, а на полученные деньги веду работы, которые ни в какие гранты ещё не попадали.

— А что может сказать на это «заказчик»?

— В науке заказчика нет. Точнее, заказчик — сам исследователь. Потому что никто не знает, что исследователь хочет открыть, да и сам он не знает. Узнает потом, когда откроет. Продаётся же тот продукт, который известен. Успех продажи в значительной степени зависит от самого исследователя: в какую оболочку он завернёт свой результат, насколько удачно или неудачно подаст его на рынок.

— Исследователя учат писать заявки на грант, отчитываться по гранту, делать грамотное планирование?

— Детальнейшим образом. Как написать грант — это обязательная часть научного образования. Как отчитаться по нему. Как сделать доклад, как выступать перед публикой. Как написать статью. По этим вопросам есть подробные инструкции и проводятся специальные занятия. В каждой лаборатории с молодыми учёными обязательно этим занимаются. И здесь, в нашей, мы тоже этим занимаемся, потому что это нужно. Приведу пример. В Московском университете студент, который выходит защищать дипломную работу, как правило, выступает первый раз в жизни. Или, может быть, второй. А у меня он с того момента, как пришёл в лабораторию, выступает не реже, чем раз в месяц. С докладом, который обычно гораздо сложнее, в гораздо более агрессивной среде, чем на защите диплома. Поэтому когда мои ребята выходят защищаться, им легко, они уже обучены. Иногда кто-то пытается выступить здесь на семинаре просто так, без подготовки, потому что не понимает, зачем она нужна: что я, не смогу рассказать про то, что я сам делал? И неизменно переживает настоящий шок, потому что доклад не получился. Такого шеф берёт за шкирку, сажает рядом и долго, внятно объясняет, что на первом слайде вот таким шрифтом должно быть вот про это, а второй слайд всегда называется «постановка задачи» и так далее: даёт готовые шаблоны. Это презентационная культура.

Выступление на семинаре — важная часть подготовки специалиста.
Выступление на семинаре — важная часть подготовки специалиста.

— Что можно сделать, чтобы преодолеть её отсутствие?

— Нужно просто, чтобы всё было как на рынке: чтобы была обратная связь. В России мы часто разговариваем об одном, а делаем другое, у нас это разные жанры, совершенно не связанные между собой вещи. Правительство, чиновники, учёные — все ведут «двойную жизнь». Это корень бед: правильные слова, которые не соответствуют ничему реальному. Поэтому надо сделать, чтобы соответствовало. Вот и всё.

— Но есть ещё своего рода интеллектуальный снобизм: неприязнь к шаблонам и упрощённым объяснениям.

— Снобизм — это личное дело. Хочешь быть снобом, будь им. Если найдёшь на свой снобизм покупателя. Мы, учёные, люди бедные. Мы не можем позволить себе роскошь делать то, что хочется. Нам нужно зарабатывать деньги, следовательно, продавать. Российский снобизм, я думаю, идёт не столько от интеллекта, сколько из того давнего советского времени, когда то, что мы получали, никак не было связано с тем, что мы делали. Зарплата у всех была одинаковая — сто рублей или сто пятьдесят; можно было сделать шажок, стать из младшего научного сотрудника старшим и получать двести рублей, но это никак не зависело от того, что ты пишешь в своих статьях и где ты их публикуешь или не публикуешь вообще. Это зависело только от твоих отношений с начальством. Во всём мире это абсолютно невозможная вещь. Ни один начальник не может позволить себе роскоши держать приятного человека, если этот приятный человек не выдаёт статьи. Статьи — это продукт, который надо неуклонно выдавать. У нас система обратной связи разорвана, была и остаётся. Сегодня ты подаёшь в России на грант и даже не получаешь рецензии на заявку!

— А бывают рецензии на грантовые заявки?

— А как же иначе-то? Грантовая система нацелена на то, чтобы выявить лучших в честном и открытом конкурсе. А как оценить, хорошая у тебя заявка или плохая? Вот тебе говорят: у тебя плохая заявка. Докажите. Представьте, пожалуйста, экспертное заключение. Когда эти экспертные заключения представлены, заявитель может их оспорить, попытаться доказать, что эксперты не правы.

— Оспорить отказ в гранте?

— Ну конечно! К сожалению, в России правильный подход к получению гранта — это не хорошая заявка, а «надо найти ходы». Надо договориться, ходить в правильные места, надо чтобы тебя правильные люди знали... Но с качеством твоей научной работы это никак не связано. Опять разрыв обратной связи.

Я уже не один десяток заявок вместе со своими ребятами в России подал, какие-то гранты получил, какие-то не получил. История, которую считаю рекордной в плохом смысле: однажды ответ «Ваш грант не поддержан» я получил через три дня после подачи заявки. Очевидно, что никакой работы с заявками не было, кто получит гранты, было решено ещё до объявления конкурса, но грантовая комиссия (а возглавляли её очень уважаемые люди, серьёзные учёные) даже не дала себе труда это замаскировать. А по правилам рецензент должен мне научно обосновать, что моя заявка не соответствует.

— В России так бывает?

— Оказывается, бывает! Несколько лет назад я подал заявку на грант в Роснано в полной уверенности, что это такая же организация, как все остальные. И был потрясён. Через два или три месяца я получил на свою работу пять рецензий. Ре-цен-зий! Не отписку «Ваш грант поддержан (или не поддержан)», а пять рецензий, из которых одна — на сорок страниц. Эта сорокастраничная была написана настолько квалифицированно... Я российских учёных в своей области знаю довольно хорошо и знаю, что среди них нет человека, который мог бы квалифицированно написать такую справку. Явно работал американец: их учат именно так обосновывать свою точку зрения. Человек добросовестно, по-американски поработал. Он «пропахал» заявку от строчки до строчки, залез в литературу, посмотрел свежайшие статьи, сослался на них: «Три месяца назад вышла статья, в которой написано вот что, а вы говорите вот что...» Заканчивалась рецензия так: «Недостаточно информации для того, чтобы сделать заключение». Но эта схема была мне хорошо знакома, опыт есть. Я поднимаю своих ребятишек, мы ставим новые опыты — прицельно, чтобы ответить на конкретные вопросы рецензии, пишем практически ещё одну заявку, где раскрываются все недостающие подробности, и в результате получаем финансирование почти миллиард рублей. Так работает Роснано. Кто-то их ругает, кто-то хвалит, но схема у них очень простая и правила понятные. Когда я потом лучше узнал их систему, то увидел, что в какой-то момент они столкнулись с совершенно фантастической, однако предсказуемой ситуацией: через такое сито, как у них, российскому проекту пройти трудно. Деньги есть. Проектов не хватает.

— Это из-за нехватки презентационной культуры или с содержанием проектов тоже не всё в порядке?

— С содержанием тоже. Мы всё потеряли за двадцать лет. Нет науки, нечего подавать.

— Но что-то же в российской науке происходит?

— Ошибаетесь. Не происходит. Осталось считанное количество сильных лабораторий, я их все могу перечислить.

— Перечислите.

— Не буду. Неэтично.

— А как их отличить невооружённому глазу?

— По публикациям в журналах Nature и Science.

— И всё-таки вся наука не может поместиться в два даже очень хороших журнала. И в десять тоже не влезет. Как работает экспертиза со стороны научного сообщества, чтобы поддерживать общий уровень своей науки?

— Посредством так называемых peer-reviewed журналов: таких, где материалы рассматривает не редколлегия, а специалисты, учёные. Таких изданий довольно много, и, чтобы публикация ценилась и котировалась, публиковаться надо именно в них. Система работает подобно грантовой. Подав статью в peer-reviewed журнал, ты получаешь обратную связь: рецензии. Обычно две-три, очень жёсткие — статью будут долбать со страшной силой. Чем выше рейтинг журнала, тем жёстче его рецензенты.

— То есть подача материалов в такой журнал имеет ещё и обучающую силу?

— Абсолютно. И рейтинговую. Это единственная система, которая нас, учёных, сравнивает между собой. Нас много, каждый думает, что очень хорош. Но единственная измеримая реальность, фундамент, на который опирается всё остальное — гранты, должности, деньги, — это твои публикации и их рейтинг. Пробился в Nature — молодец, замечательно, ты можешь попасть на профессорскую должность в самый лучший университет. Пробился в журнал Cell — специализированный журнал по биологии, будет то же самое. У Cell рейтинг иногда бывает выше, чем у Nature, потому что Nature и Science в мире академических изданий считаются популярными журналами, их роль примерно такая же, как у «Науки и жизни». Туда пишут специалисты, но очень популярно. Кстати, попаду я в Nature или нет, зависит ещё и от того, насколько популярно я сумею подать свою работу публике, насколько смогу поразить не специалистов, а просто образованных людей, для которых этот журнал работает. Популярные журналы — хорошее сито, учёный должен уметь доказать, что его работа хороша, всем, а не только интересующимся его областью.

У журналов тоже есть рейтинг, он определяется импакт-фактором. Журналы оцениваются по тому, насколько их публикации оказывают влияние на мировую общественность. Это подсчитывается очень легко: импакт-фактор — это сколько раз на статью сослались в течение какого-то срока. Средний индекс цитируемости статьи в этом журнале. И если в среднем каждая статья в журнале Nature цитируется тридцать раз за год после выхода, это очень высоко. Тридцать или около — реальный показатель импакт-фактора этих журналов. Дальше идут более специализированные журналы, в биологии и биофизике импакт-фактор таких журналов лежит где-то в границах 25 — 20 — 15. Журналы с импакт-фактором «десятка» считаются высокого класса профессиональными изданиями. Очень высокий класс, хотя и в три раза ниже, чем лидеры. Издания, публикация в которых идёт биологу или биофизику в зачёт, — это журналы с импакт-фактором примерно до тройки. Ниже тройки — считается, что в них можно опубликовать что угодно: немножко подупрись и опубликуйся. Для сведения: импакт-фактор российских биофизических журналов лежит в диапазоне 0,1—0,2. Мне на Западе, случалось, говорили: «У вас есть журнал “Биофизика”. Что с ним случилось? Когда-то, в 60-е — 70-е годы мы ждали каждого нового номера, он был у нас настольный». А сейчас на Западе перестают читать российские журналы, и это объяснимо. Я тоже перестал их читать. Сначала пытался бороться с падением уровня, потом перестал в них публиковаться. В российской науке я как бы не существую. Ко мне очень давно не обращаются за рецензиями на статьи. Потому что будет жёсткая рецензия, которая не нужна. Меня не берут в редакции. Не берут оппонентом в защиты диссертаций. Академическая наука пытается изолироваться, обойтись без системы обратной связи.

В лаборатории ГНЦ гости — представители Роснано.
В лаборатории ГНЦ гости — представители Роснано.

— Вы в стороне от академической системы, но успешно получаете гранты, продаёте свою работу, прекрасно выживаете. Значит, одно не является необходимым условием для другого?

— Является, но отчасти. Российская наука устроена так: ничто не работает напрямую. Та схема, без обратной связи, которую я вам нарисовал, тоже реализуется непоследовательно и не до конца. У меня есть имя, известность, высокого уровня публикации. Это ценится, на этом ресурсе я делаю свою карьеру в России. Загадочным и непонятным образом.

— Кому принадлежат получаемые вами результаты?

— В этом вопросе полная каша. В Гематологическом центре я заместитель директора по науке. Моя задача — научная сторона институтской жизни. Приходят люди и говорят: «Я подал на патент. Мне нужно за этот патент заплатить три тысячи рублей». У института денег на это никогда нет. Институт вроде и хочет, чтобы эта интеллектуальная собственность принадлежала ему, но трёх тысяч рублей потратить не хочет. Тогда человек платит из своего кармана и берёт патент сам. И начинается скандал.

— Разве в контрактах сотрудников не оговорены эти вопросы?

— Какие контракты? Мы государственные служащие, у нас никаких контрактов нет.

— Где вообще проходит граница между «ролью личности» и участием организации в той или иной ценной разработке?

— В США, когда профессор, возглавлявший лабораторию, уходит или умирает, лаборатория ликвидируется. Полностью. Оборудование, которое там стояло, выбрасывают на свалку или распродают, будь это даже новейший прибор, который только вчера купили. Все без исключения сотрудники сокращаются. Объявляют новый конкурс, берут нового профессора. Ему дают деньги, о которых он сторговался, полмиллиона или миллион, делают ремонт, и он всё покупает заново. Бывают случаи — помещения-то однотипные, работа однотипная, — что один профессор ушёл, всё вынесли, потом новый профессор пришёл и на то же место поставил точно такой же прибор, какой там раньше стоял, только новый. Я сначала недоумевал и расстраивался: ну как же можно так расточительно относиться? По опыту оказалось: совершенно правильно. Если ты поверил в руководителя лаборатории, ты должен дать ему карт-бланш, а не навязывать предысторию. Нет никакой предыстории, есть только история — он сам. Что он сделает, то сделает. Если ты ошибся в нём и не получил того, что надо, ты его уволишь и возьмёшь другого. Уникальное оборудование, скажем синхрофазотрон, не выбрасывают, конечно, но основная тенденция такая: с чистого листа под единоличную ответственность профессора. Это оборачивается огромными выгодами.

Рынок ценен тем, что даёт обратную связь. В американской науке всё построено как на базаре и поэтому всё очень точно отслеживается. Вот, например, физика. Она замечательно хорошо продавалась в 50-е, 60-е, 70-е годы, пока была востребована. Шла холодная война, нужно было точить оружие, делать ракеты, ядерные бомбы, на физику был колоссальный спрос. Когда холодная война закончилась, по инерции этот спрос какое-то время ещё продолжался, а потом физика сломала себе хребет, когда пообещала дать мирный термояд, обеспечить человечество энергией и раз за разом не смогла это сделать. Сейчас физика представляет собой удивительное явление, совершенно, по сравнению с биологией, камерный мир. Импакт-фактор высочайших, легендарнейших физических журналов — пять. Физиков сегодня так мало, что они между собой общаются по электронной почте: посылают друг другу свои статьи. Написал статью — и разослал. Разве можно это сравнить с сегодняшней биологией, многочисленной, с колоссальной конкуренцией?

— Получается, что физика нужна только затем, чтобы ковать ядерный щит?

— Ядерные щит и молот — только одна сторона дела. Другая заключается в том, что физике очень долго не приходилось объяснять, зачем она нужна. И она разучилась себя продавать. Сейчас учится снова, вполне успешно. Один из самых выдающихся физических проектов, который резко поднял авторитет современной физики, — это космическая обсерватория «Хаббл». А почему? Да просто он принёс на Землю из космоса много потрясающе интересных картинок, на которые любопытно посмотреть абсолютно всем: и специалисту и обывателю. А если к хорошей картинке написан популярный текст, продавать свою науку становится ещё легче...

Беседу вела Елена Вешняковская.

Читать далее >>

Бермудский треугольник продуктивности

вторник, января 25, 2011 7:19

В него утекает и рабочее и свободное время...

Бермудский треугольник продуктивности

Читать далее >>

Надо ли изобретать велосипед?

суббота, января 22, 2011 7:08

Похоже, что и в этом непростом деле прогресс продолжается...

Сможете придумать ещё проще?

Читать далее >>

Науки юношей питают...

четверг, января 20, 2011 6:42

Михаил Ломоносов

* * *

Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастный случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде:
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наедине,
В покое сладки и в труде.

***

Леонид Олюнин

«Науки юношей питают» -
Пытая тем наверняка.
А круглых дураков хватает.
Квадратные редки пока.

Читать далее >>

Ещё одни часы для химиков

среда, января 19, 2011 6:49

Часы для химиков

Предыдущая разработка

Читать далее >>

Про слойки

вторник, января 18, 2011 12:08

Лилия Шевцова

Смогут ли российские интеллектуалы отказаться от кремлевских «пряников» в массовом порядке. И что еще должна сделать власть, чтобы служить ей стало совсем неприлично.

Петр Саруханов — «Новая»Великие умы недавнего прошлого — от Макса Вебера до Карла Поппера, от Юргена Хабермаса до Альбера Камю — мучительно думали о призвании интеллектуалов. Их размышления в 90-е годы суммировал Ральф Дарендорф, мысль которого можно свести к такой вот аксиоме: интеллектуалы несут ответственность перед обществом. Там, где они молчат, общество утрачивает свою будущность.

Опыт «бархатных революций» Восточной Европы позволяет сформулировать еще одну аксиому: прорыв к свободе может быть бескровным, лишь если интеллигенции удается сохранить в обществе не только роль морального арбитра, но и способность к формированию повестки дня.

Если эти аксиомы верны, то будущее России печально.

Понять, какую роль прослойка, профессия которой — думать, играет сегодня в России, не составляет труда. Нужно взглянуть на механизм, который обеспечивает выживание российской системы. Этот механизм на удивление прост и пока эффективен в осуществлении интересов власти. Российской правящей корпорации удается сохранять систему, давно пережившую свое время, благодаря игре в противоположности. Эта игра позволяет системе менять окраску и имитировать движение в разных направлениях. Фокус в следующем: нужно одновременно апеллировать к разным слоям, нейтрализовывая их недовольство, и создавать видимость развития, в то время как стоишь на месте. С одной стороны, Кремль подкармливает националистическую волну, с другой —  не забывает о подпитке имперских настроений. С одной —  власть пропагандирует антизападничество для внутреннего пользования, с другой —  обнимается с западными лидерами, а кое с кем имеет свой частный бизнес. С одной стороны, власть не скрывает своей антилиберальной сущности, с другой —  опирается на «системный либерализм», т.е. на либеральную риторику и людей, которые позиционируют себя как либералы. И здесь — внимание: это балансирование на канате было бы невозможным без участия самых разных групп «думающего» сословия — от националистов до империалистов, от левых до правых. Все они с разной степенью воображения имитируют свои проекты, облегчая жизнь системы-хамелеона.

29 мая 2010 года. Юра Шевчук, музыкант. Тот самый разговор с премьеромПравда, в декабре 2010-го балансирование национализма и имперскости дало сбой. На улицу вышла молодежь с ксенофобскими лозунгами, которая, видно, не на шутку напугала кремлевских кукловодов. Взбунтовалось путинское поколение, выросшее в период «вставания с колен» и интуитивно почувствовавшее безнадежность будущего. Путин, обычно державший паузу в моменты прежних испытаний и в этой паузе видевший способ продемонстрировать свои силу и выдержку, на сей раз среагировал молниеносно. Это подтверждает осознание властью угрозы выпадения важного элемента, помогающего удерживать равновесие. Но сможет ли Кремль приручить выползающего из бутылки джинна? Скорее всего, произойдет то, что произошло с игрой в имперскость, — именно она дала толчок к распаду России. Этот процесс нашел отражение в формировании де-факто самостоятельных северокавказских режимов, диктующих свои требования монополии (уникальный случай в мировой истории!). В этой ситуации рост русского национализма только подстегнет дезинтеграцию.

Власти пока удается сочетать антизападничество и «перезагрузку» с Западом. Но и здесь накапливаются проблемы. Постоянно подпитываемое телевидением и национальным лидером антизападничество, и прежде всего антиамериканизм, стало способом самовыражения нового поколения. Хоккеисты молодежной сборной, матом костерившие американцев и своих канадских соперников в Баффало, выражали то, что ощущают многие россияне в отношении Запада, и то, как они разрешают свои комплексы. Рано или поздно антизападничество, ставшее для части россиян национальной идеей, заставит общество обратить внимание на космополитизм правящего класса, ставшего частью западного мира.

А вот третья опора системы — «системный либерализм» — уже зашаталась. Если эта опора рухнет, тогда и начнется обвал всей конструкции. Ведь только включенность людей, позиционирующих себя как либералов, в обслуживание власти позволяет и власти, и системе в целом выглядеть цивилизованно. Только имитация либерализма позволяет классу рантье лично интегрироваться в западное общество. «Системный либерализм» включает разные уровни поддержки власти: либералы в исполнительных органах, участие либерально мыслящих либо либерально выглядящих людей в Общественной палате, в Совете по правам человека при президенте и различных советах при других органах власти либо правоохранительных структурах, либералы в «телеящике». Вот далеко не полный перечень проявлений прирученного либерализма, который с успехом конкурирует с ручными национализмом, империализмом и коммунизмом.

Все группы интеллигенции от «государственников» до левых (от Проханова до Зюганова) строят «потемкинские деревни». Но основную нагрузку в поддержке статус-кво несут системные либералы. Потому что именно они дискредитируют единственно возможный выход из российского единовластия.

Почему российские интеллектуалы идут в услужение власти? Для некоторых конформизм по традиции является формой жизни, и они им даже бравируют. Символом конформизма как жизненного кредо стал Никита Михалков. Страх маргинализации и потери комфорта жизни заставил других (и таких большинство) выбрать молчаливый конформизм, который они неуклюже пытаются скрыть под осторожным брюзжанием. Для третьих сотрудничество с властью основано на вере в «реформы сверху», в результативность «малых дел», в надежде на реформаторство Медведева либо, напротив, в способность Путина укрепить государство. Но можно ли надеяться на реформы «сверху» после двадцати лет их отсутствия? Сколько «добрых дел» сделала власть под влиянием интеллектуалов при власти? Как можно верить в либерализм Медведева после репрессивного поворота его президентства? И разве не при Путине Россия начала терять Северный Кавказ?

Между тем Россия вступает в новый избирательный цикл. В ситуации, когда система исчерпывает средства выживания, можно лишь ожидать ужесточения режима, не собирающегося покидать сцену. Это оставляет интеллектуалам «при власти» лишь один вид конформизма — михалковский, не претендующий на сохранение достоинства.

Раздражение в среде конформистов выбором, который сделали Шевчук, Улицкая, Акунин, Прилепин, Фатеева, Ахеджакова, Угаров и его «Театр.doc» и драматурги, объединившиеся вокруг него, вполне понятно. Ведь эти люди, выйдя в антисистемное поле, заставили оставшихся «там» чувствовать себя неуютно, возможно, и отвратительно. Ведь у многих «там» сохранилось, пусть на уровне атавизма, ощущение репутационного ущерба. Об этом свидетельствует стыдливое письмо президенту представителей «системного» рока, подписанное Гребенщиковым, Макаревичем, Скляром, Кинчевым и Шахриным, с просьбой «справедливо разобраться» с Ходорковским и Лебедевым. Видно, все-таки что-то у них там скребет внутри…

Означает ли тот факт, что коль скоро с этой системой и с этой властью все стало ясно, интеллигентское сословие решится снять с себя лакейский сюртук? Выйдут ли приличные люди из многочисленных загончиков при власти? Причем все вместе и окончательно? Откажутся ли они от участия в фарсах на телевидении, где из них делают шутов? Пока мы видим признаки иного движения, во всяком случае, среди системных либералов. «Зазор между дуумвирами расширяется», — убеждает нас популярный комментатор. «К заявлениям Медведева стоит отнестись серьезно», — призывает другой. «Главным остается вопрос, какое место видит для себя Медведев после 2012 года», — надеется третий. «Важно уметь пользоваться процессуальными возможностями (!)» — убеждает четвертый.

Другие собираются жаловаться президенту на власть и ее правоохранительные органы. И все они ищут обоснование, почему им нужно дружить с властью. «Чтобы влиять на власть», — говорят одни. Как будто они на нее влияют. «Чтобы информировать власть», — говорят другие. Как будто власть не знает, что происходит вокруг. Есть и новый аргумент: «Мне власть не нравится. Но оппозиция тоже». Что мешает создавать оппозицию, которая понравится?

Интересно, что еще должна сделать власть, чтобы убедить коллег, что дальше служить имитацией неприлично? Правда, власть далеко не глупа. Она пытается не перебарщивать с насилием. Обращу ваше внимание на любопытный феномен: логика системы ведет к ужесточению режима; но логика выживания правящего класса требует сохранения пристойного лица, без чего лично интегрироваться «в Запад» невозможно. Поэтому демонстрация кнута не мешает помахиванию «пряником». Власть продолжит приглашать «на чай» с лидерами тщательно отобранных интеллектуалов (но больше никаких Шевчуков!). А избранные будут преданно и с восторгом ловить взгляд лидера, как это продемонстрировал нам Ярмольник. Либо с обожанием восклицать: «Вы хороший мужик!», как это сделала великая актриса, встретившись с «национальным лидером» (и великие, увы, оказываются слабы, оказываясь рядом с властью). Объятия власти с избранными будут лишь только подчеркивать репрессивную тенденцию — и чем жестче будет кнут в отношении нелояльных, тем больше «пряников» власть будет предлагать лояльным. Боюсь, что немало последних с радостью воспримут подмигивание власти как индульгенцию и как повод остаться в тени власти. Впрочем, может быть, я ошибаюсь?

В 80-е годы в Польше сотрудничать с режимом для интеллигенции означало потерю чести — полностью и бесповоротно. Польский режиссер Кшиштоф Занусси рассказывал: «Наши актеры бойкотировали государственное телевидение. Мы не давали интервью официальным СМИ. А люди, которые встречали известных интеллектуалов на улице, говорили: «Спасибо, что вас нет на телевидении». Вот почему польская интеллигенция сохранила в глазах населения роль морального арбитра, что облегчило бескровный ход трансформации: арбитр сдерживал разрушительные эмоции.

Как вы думаете, смогут ли российские интеллектуалы отказаться от кремлевских «пряников» в массовом порядке? Кто из них откажется «от чая» с лидером? Скажут ли они «нет», когда их будут приглашать на телевизионные клинчи и ток-шоу? Откажутся ли от орденов и премий, которые рассматриваются властью как плата за лояльность? И когда это будут делать одиночки, последуют ли за ними остальные?

Феномен интеллигенции «при власти» имеет два последствия. Во-первых, в обществе самоликвидируется сила, призвание которой в том, чтобы сохранять моральное и этическое измерение. Никакая другая прослойка — ни бизнес, ни технократы, ни менеджеры в этом качестве интеллигенцию не заменят. Во-вторых, сужается возможность для деятельности по проектированию выхода из нынешней системы. Пока нет признаков, что другие социальные группы способны этим заняться. В скобках замечу: интеллектуалы, как правило, плохие управленцы и не в этом их функция. Но без них невозможен общественный прорыв.

У нас же интеллигенции сломали позвоночник. Власть ее слишком долго насиловала, причем при добровольном согласии многих ее представителей. Может ли задавленное и затравленное «думающее сообщество» попытаться сыграть ту роль, которую сыграли интеллектуалы в других странах? Думаю, что по крайней мере оно сможет возродить понятие «репутация» и вернуть в обиход понятие «стыд». В России уже есть критическая масса антисистемных интеллектуалов, способных это сделать. Как именно? Это уже вопрос для обсуждения.

Источник

Читать далее >>

Ботаническую науку – под патронаж РПЦ?

понедельник, января 17, 2011 10:16

УДК 582:167, 57.062.4, 57.061

Ботаническую науку – под патронаж РПЦ? (по поводу статьи В.К. Жирова «Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений»)

1,2 Е.А. Боровичёв, 1,2,3 Н.Е. Королёва

1Мурманское отделение Русского ботанического общества,
2Полярно-альпийский ботанический сад-институт КНЦ РАН,
3Апатитский филиал МГТУ, каф. геоэкологии

184256, г. Кировск, Ботанический сад,
E-mail:
flora01@rambler.ru, borovichev@yandex.ru

Ключевые слова: систематика, таксономия, номенклатура, Карл Линней, охрана природы, биоцентризм, фальсификация науки.

Аннотация

Статья представляет анализ православной ревизии ботанической номенклатуры, положений «православного» антропоцентризма и биоцентризма, «православного подхода» к охране природы и деятельности ботанических садов, предложенных в статье В.К. Жирова (2008).

Key words: systematic, taxonomy, nomenclature, Linnaeus, nature protection, biocentrism, science falsification.

Abstract

The paper gives the analysis of the «Orthodox revision» of systematic and nomenclature, anthropocentric concept and biocentrism, approach to nature protection and botanical gardens activity proposed in the paper of V.K. Zhirov (2008).

1. Введение

В конце ХХ - начале XXI века в биологии накоплено огромное количество фактов, обобщений и теорий, что в ситуации глубокой дифференциации биологических дисциплин привело к своеобразному эпистемологическому кризису: с одной стороны, узкие специалисты уже зачастую не понимают друг друга и не нуждаются в результатах и достижениях друг друга, а с другой – остро ощущают нехватку методологических общебиологических генерализаций, которые могли бы обеспечить связь между биологическими науками. В этих условиях предпринимаются попытки выдать теологические построения за именно такие всеобъемлющие обобщающие теории.

В 2008 г. в Вестнике Мурманского государственного технического университета была опубликована статья директора Полярно-альпийского ботанического сада-института, чл.-корр. РАН В. К. Жирова «Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений» (Вестник МГТУ, том 11, № 4, 2008 г. стр. 609–626). Она обобщает содержание многочисленных материалов и тезисов докладов, сделанных автором за последние годы с разных трибун (Жиров, 2005; Жиров, 2006; Жиров, 2007a, 2007b, 2007c; Жиров, Тихонова, 2008a, 2008b).

По своему методологическому уровню статья В.К.Жирова (2008) вряд ли может считаться научной – это, скорее, апологетический теологический труд, который отсылает нас к временам Средневековья. Ее обсуждение и критика  не может вестись в рамках научной дискуссии.

Тем не менее, мнение автора, с учетом его должности и положения, большинством читателей может быть воспринято как непреложная истина и новое слово в биологической науке и как официальная позиция Академии наук по отношению к научным исследованиям, проблеме биоразнообразия, охране природы и деятельности ботанических садов. Поэтому наша цель – разобрать «биологические» доводы и доказательства В.К. Жирова, а также рассмотреть соотношение высказываемых В.К Жировым положений с законодательством РФ, деятельностью Академии наук и официальной позицией Русской Православной Церкви (РПЦ).

Отношение автора статьи к современной биологической науке определено довольно отчетливо и при помощи, пожалуй, наиболее ярких эпитетов. По причине «ограниченности своего понятийного аппарата» (здесь и далее курсивом выделены цитаты из статьи), биология не в силах дать «вразумительное определение биологического разнообразия», которое почему-то находится как раз «между интересами общества и потребностями окружающей его природы». Коллеги-биологи, «отягощенные высшим образованием (тем более – учеными званиями и степенями)», в целом, «вряд ли способны воспринимать Евангельскую истину» (Жиров, 2008, с. 609). Общая ограниченность, приверженность атеистической догме и «религиозная отсталость биологов могут иметь весьма негативные последствия», но выход есть: «христианская логика, четко разграничивающая человека, созданные им организмы и создания Творца, способна расставить все по своим местам в преддверии наступающего хаоса» (Жиров, 2008, с. 610).

Статья В.К. Жирова состоит из нескольких самостоятельных разделов: (1) критика линнеевской биологической систематики и номенклатуры; (2) критика «неоязыческого» биоцентризма и предложения по реформированию природоохранной практики в России; (3) использование «миссионерского потенциала» ботанических садов.

2. Православная ревизия ботанической номенклатуры и проблема вида

Основание для критики линнеевской биологической систематики и номенклатуры – ее издержки, объясняемые «отдаленными последствиями отхода от догматических основ христианства в западноевропейском протестантизме». При своеобразной интерпретации наследия К. Линнея, автор предлагает реформировать биологическую систематику на основе «православной логики».

Основной акцент в «подготовке реформы» В.К.Жиров делает на интерпретации трех типов признаков (отличий) таксонов, которые ввел Линней – естественных, существенных и искусственных. Известно, что Линней, имея целью поиск различий между как видами, так и родами, считал их естественными и целостными таксономическими единицами – «все роды и виды естественны», и в этом их отличие от искусственных таксонов более высокого ранга – порядков и классов. Рассматривая соотношение триады признаков таксонов, Линней подчеркивал их неравноценность: естественный признак представляется ему наиболее совершенной основой познания растений (Сытин, 2009).

Таксономическая система растений Линнея – пример искусственной системы, построенной на основании произвольно выбранных признаков для простого и безошибочного их различения – Линней полагал, что это признаки репродуктивного аппарата растений (например, его классы Monandria, Diandria, Triandria, Tetrandria и т.д. отличаются количеством тычинок). Но конечной целью ботаники, как полагал Линней, является естественная система, или, как он называл, «естественный метод». Линней прекрасно осознавал недостатки своей искусственной системы и пытался сформировать естественные таксоны высшего ранга, пользуясь лишь «невооруженным» глазом и опираясь на научный опыт и уровень знаний своего времени.

Выдвинутые Карлом Линнеем три типа признаков таксонов не были им ясно  обоснованы, что допускает разные их трактовки. Различение этих трех типов признаков не вошло в концептуальный аппарат современной систематики растений.

В.К.Жиров, обсуждая решение антиномии естественности и искусственности таксономического признака с богословской точки зрения, полагает, что Линней не считает их (искусственные признаки) реально существующими, «…если, с его (Линнея - прим авт.) позиций… виды и роды естественного происхождения (т.е. Творения) – онтологичны по определению, то вторые, определяемые совокупностью искусственных, т.е. неспособных "удовлетворительно разграничить роды в естественном порядке", признаков, – скорее гносеологичны. При этом Линней не считает реально существующими и явно онтологичные, по современным представлениям, произведения человека – искусственно созданные сорта и другие продукты антропогенной вариабельности биологического разнообразия – в силу их неполноценности: они "…являются уродствами, и у них короткая жизнь".

Но в своих трудах Линней (Linnaeus, 1751) подразумевает искусственность системы, для построения которой используются искусственные признаки, а вовсе не искусственность «ущербной» или неполноценной, «уродливой» формы (породы, сорта). Таким образом, В.К.Жиров смешивает содержание двух разных ботанических дефиниций, обсуждаемых Линнеем – искусственного классификационного признака и «искусственно» образованного, выведенного человеком сорта или породы.

Особое место в обосновании православной коррекции линнеевской системы занимает идея триадичности (Жиров, 2008, с. 612). Начав с абсурдного утверждения про «отрицание Божественности Христа и уподобление Его Сущности человеческой природе в лютеранско-адопцианской традиции…» (неужели автор полагает, что лютеране отрицают божественность Христа? и не знает что его божественность отрицало только адопцианство, в связи с чем словосочетание «лютеранско-адопцианская традиция» является бессмысленным?) и «чтобы обнаружить признаки протестантского влияния на систему Линнея», В.К. Жиров вводит в сочетание существенного, естественного и искусственного признаков компонент человека, чем значительно «усложняет онтологическое содержание конструкции»: из триады получается тетрада. Затем суммируя «в одну позицию Отца и Св. Духа, а в другую – Бога-Сына и человека», автор с легкостью превращает тетраду в бинарную оппозицию. Но после введения в эту арифметически-геометрическую головоломку «православного вектора» бинарная оппозиция (очевидно, символизирующая бинарную номенклатуру Линнея) счастливо разрешается в вырожденную триаду, что знаменует возвращение «утраченной в его номенклатуре тринитарности».

Оставим в стороне формальный характер и отсутствие какого-либо биологического контекста у этой конструкции – собственно, это характерно для схоластических построений. Может быть, стоит вспомнить, что Р.Г. Баранцев (1998), чей метод построения вырожденных триад использует В.К.Жиров, является представителем так называемой Академии Тринитаризма, и одна из задач его метода – сведение к троичным построениям мировых религий, искусства и философии «на пути к Космическому сознанию». Сами представители РПЦ на XIX Ежегодной международной богословской конференции Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета деятельность Академии Тринитаризма охарактеризовали как «оккультную и псевдонаучную» (Материалы круглого стола «Православие и соблазн псевдонауки»).

Само же соотнесение лиц Святой Троицы с тремя типами признаков, о которых писал Линней, как и разрешение ее мнимых противоречий посредством арифметических действий (Жиров, 2008, с. 612), представляется нам некорректным. О последствиях предельного выхолащивании всякого содержания из рассматриваемых «троичных сущностей» Г.В.Ф. Гегель писал: «Формализм также усвоил себе троичность и держался ее пустой схемы; но поверхностность, скандальность и пустота современного философского, так называемого конструирования, состоящего единственно в том, чтобы повсюду подсовывать эту формальную схему, без понятия и имманентного определения, и употреблять ее для установления внешнего порядка сделали эту форму скучною и приобрели ей дурную славу» (Гегель, 1997, с. 344-345).

Приведенные в статье рисунки тетрад, триад и бинарных оппозиций, равно как пространные рассуждения и арифметические действия автора с Ликами Святой Троицы не могут быть приняты за доказательства «протестантского влияния на систему Линнея». Про «доминанту креационизма» и «бескомпромиссную религиозность» в научных представлениях Линнея можно говорить лишь не имея о его трудах никакого представления. Огромное разнообразие мира растений и необходимость его рационального упорядочивания – вот что было движущей силой творческого поиска великого ученого. Истинной страстью Линнея была классификационная работа. Он классифицировал не только растения, но и животных, минералы, почвы, научные публикации и даже своих коллег-ботаников в соответствии с их научным вкладом и заслугами. В двух томах своего основного ботанического труда «Species Plantarum» (Linnaeus, 1753) Линней подвел итог развития научных знаний о растениях и привел в строгий и простой порядок все известное многообразие растительного мира. В «Философии ботаники» («Philosophia Botanica») (Линней, 1989) он обосновал методологию ботаники и сформулировал основную задачу «ботанической философии» как «подробное их [растений] разъяснение посредством примеров, наблюдений и наглядных доказательств, вкупе с точным определением частей растений и слов, служащих терминами». При этом он настаивал на том, чтобы «всячески изгонять пышные цветочки красноречия» (Линней, 1989) из описания таксонов, которое должно содержать лишь признаки таксона, изложенные лаконично и посредством универсальной органографической терминологии.

В.К. Жиров в своей статье несколько раз и вскользь касается проблемы реальности таксона, и в первую очередь, вида. В частности, сама необходимость «православной коррекции» линнеевской систематики объясняется нерешенностью проблемы вида «в пределах созданной им (Линнеем) системы» и бинарной номенклатуры, которые, в свою очередь, имеют на себе печать несовершенства «западно-христианского понимания тринитарности в биологии» Жиров, 2008, с 614), да и вообще содержат «очевидные ошибки догматического характера» (Жиров, 2008, с. 625).

Но поскольку впервые двойные (бинарные) названия растений и животных встречаются уже в трудах Аристотеля и Теофраста, автору следовало бы также и Аристотелю попенять на несовершенство античного понимания троичности. В ботанический обиход бинарную номенклатуру ввел Дж. Рей (1627-1705), который наряду с полиноминалами (многословными названиями), использовал и биноминалы. Линней же применял двойные названия видов для удобства обработки больших объемов ботанических описаний, а основное значение придавал все же разработке и унификации полиноминалов, которые служили описанием-диагнозом растений, и именно разработку правил для составления диагноза-полиноминала Линней считал своим основным достижением (Линней, 1989). Да и в целом, наивно ждать от ботанической номенклатуры решения проблемы вида (как и сводить к ней все биологическое разнообразие) – все равно, что возлагать на имена людей ответственность за судьбу и за недостаточное отображение разнообразия человечества.

Таким образом, ни одна из причин, высказанных В.К.Жировым для «православной коррекции» линневской систематики и номенклатуры не может быть признана научно состоятельной. Но может быть, дополнения В.К.Жирова к системе биологической номенклатуры растений просто недостаточно обоснованы, и все же могут оказаться полезными? Возможно, причина нашего непонимания – «ограниченность понятийного аппарата естественных наук» и, соответственно, наша собственная ограниченность? Рассмотрим суть предлагаемой автором «теолого-биологической парадигмы» (Жиров, 2008, с.625) в систематике. «Ортодоксолизация» системы Линнея обусловлена тем, что в большинстве случаев «современная природа далеко не соответствует своему первозданному состоянию», поэтому основным критерием изменений таксономического статуса, по мнению автора, должен стать «уровень деградированности или гармоничности относительно первозданных предков», который, в свою очередь, определяется «признаками первозданной гармонии» – такими, как «эстетичность, неплотоядность и доступность окультуривающему действию человека» (Жиров, 2008, с. 615).

В результате предлагаемого восстановления «утраченной в его (Линнея) номенклатуре тринитарности» новая система названий будет отражать не только «уровень его (вида) адаптированности к условиям нашего падшего мира», но и «степень его соответствия первозданной гармонии». Решить, насколько высока эстетичность вида, можно лишь с «общепринятой, т.е. интуитивно воспринимаемой и неиспорченной научными представлениями позиции» (Жиров, 2008, с. 621).

Таким образом, базовые принципы создания новой систематики имеют чисто субъективный оценочный характер и не являются универсальными, более того, не могут и не должны быть научно обоснованы В результате заявлено абсурдное требование: система "православной коррекции,…достойная по своему уровню масштабов творчества великого систематика-протестанта» (Жиров, 2008, с. 615) должна строиться на несущественных, необщих, случайных и научно неопределимых связях. Очевидно, что создание такой системы – нелегкое дело, раз со времени первого упоминания о ней (Жиров, 2006) дело не продвинулось дальше переписывания из статьи в статью одних и тех же «аргументов и основополагающих принципов» (Жиров, 2007, 2009).

Тем не менее, автор декларирует необходимость «проведения исследований по созданию новой методологии таксономических исследований (в перспективе – биологической номенклатуры) под патронажем РПЦ… и существенное повышение активности Ее миссионерской деятельности среди биологов и вообще ученых-естественников» (Жиров, 2008, с. 625). Таким образом, директор института системы Академии наук считает, что религиозная организация должна руководить научными исследованиями и активно формировать мировоззрение самих исследователей. Как соотносится такое утверждение с Уставом Академии наук, а также со статьями 14, 28, 29 Конституции РФ и статьями 3, 4, 6 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях»?

3. Христианский антропоцентризм против нео-языческого биоцентризма.

В своей статье В.К.Жиров высказывает серьезные обвинения в адрес теории эволюции, которая, объединяя «человека с другими живыми существами, будет способствовать уравниванию их прав на полноценное существование в условиях растущего дефицита природных ресурсов» и которая является основой для «нео-языческого» биоцентризма – современного биоэтического подхода, «связывающего человека и животных», который предполагает для них «равенство прав на существование», и в конце-концов, представляет «откровенную угрозу для человечества, особенно населения слаборазвитых стран и малоимущих слоев населения» (Жиров, 2008, с. 618). Собственно, линнеевская биологическая номенклатура и эволюционная теория Дарвина, по мнению автора, ответственны за формирование «антихристианских позиций» биоцентризма.

При введении В.К. Жировым (2008) «ранее не использовавшегося вектора оценки живых систем по уровню деградированости или, наоборот, гармоничности относительно их первозданных предков» природоохранная концепция получает свою окончательную форму (Жиров, 2008, с. 616). По-видимому, сохранению подлежат приятные глазу эстетически совершенные «с неиспорченной научными представлениями позиции» представители растительного мира, который «менее искажен грехопадением». Напротив, носителям «без-образности,…, вызывающим наиболее отрицательные чувства у неподготовленных людей» представителям мира животных будет отказано в статусе охраняемых организмов, а как же иначе? – ведь «гадливое отношение к пресмыкающимся, земноводным и многим беспозвоночным животным практически является нормой». Член-корреспондент Академии наук В.К Жиров забывает, что нормально функционирующая биосфера, важнейшим компонентом которой являются в том числе перечисленные им «без-образные» животные, это живая оболочка Земли, которая не только служит для утилитарных целей человека (например, таких как питание или снабжением органическим сырьем), но и поддерживает в равновесном состоянии газовый состав атмосферы, соотношения растворов и круговорот воды в гидросфере. Каждый живой, да и неживой «элемент» в биосфере – это необходимость, которая обеспечивает устойчивое развитие жизни на более или менее долгосрочную перспективу.

Биоцентризм - научный подход в природоохранном деле, ставящий превыше всего интересы живой природы (какими они представляются человеку) (Дедю, 1990). В центре этики биоцентризма стоит еще и нравственный долг человека перед всеми живыми существами на земле. Задача человека в концепции биоцентризма – оберегать все живое.

На наш взгляд, наиболее проработанной и близкой к природе является концепция разработанная Нобелевским лауреатом Альбертом Швейцером, так называемая «этика благоговения перед жизнью» (Швейцер, 1992). Основное положение этой этической теории – требование нравственного отношения ко всему живому, моральная ответственность человека за все, что живет. «Чем глубже мы заглядываем в природу, тем больше мы понимаем, что она исполнена жизни, и тем основательнее узнаем, что вся жизнь -  это великая тайна и что мы тесно связаны со всеми явлениями жизни в природе».

В центре внимания антропоцентризма находится человек и его потребности: только человек имеет ценность и, следовательно, человек имеет нравственный долг только перед людьми. Антропоцентризм противопоставляется биоцентризму в том значении, которое получило широкое распространение в XX веке и согласно которому человек — это хозяин, «царь» природы, имеющий права изменять и использовать окружающий мир, сообразуясь лишь с собственными интересами.

В основе природоохранной работы в России находится именно «биоцентрическая» концепция сохранения и устойчивого использования биоразнообразия (покровительственная охрана редких видов растений и животных, сохранение их популяций в естественных местообитаниях, сохранение естественных сообществ и реабилитация нарушенных экосистем) (Конвенция…, 1993). Сохранение видов как приоритетная область действий включено в Национальную Стратегию сохранения биоразнообразия России (2007), а также отражено в Экологической доктрине Российской Федерации, одобренной распоряжением Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 г. №1225-р. Эта целевая задача включена в отраслевое законодательство, регулирующее отдельные виды природопользования (рыболовство, лесное хозяйство и т.д.) и стратегию деятельности Министерства природных ресурсов Российской Федерации, отвечающего за выработку и реализацию государственной политики в этой сфере.

Система охраны природы является одной из важных отраслей практического применения результатов систематики и смежных с нею ботанических дисциплин. Природоохранная работа в Мурманской области, пожалуй, на наиболее высоком уровне «обеспечена» теоретическими ботаническими исследованиями. Здесь впервые в нашей стране началась работа по созданию регионального списка редких и подлежащих охране видов. Инициатором ее был Г.Н. Андреев, директор Полярно-альпийского ботанического сада–института с 1986 по 1998 гг. Результатом многолетнего напряженного труда и постоянного взаимодействия нескольких научных учреждений, общественных организаций и администрации Мурманской области стала «Красная книга Мурманской области» (2003).

В.К. Жиров предлагает «вовлечения в эту деятельность Ее [РПЦ] институтов и, прежде всего, монастырей» и «слияния ООПТ с территориями монастырей и приходов» (Жиров, 2008, с. 625). Этот антинаучный и по сути антиконституционный (в нарушение ст. 14 Конституции РФ) подход объявлен В. К. Жировым как «направление создания принципиально новой концепции охраны и рационального природопользования», для чего и необходимо «взаимопонимание и взаимодействие Церкви, государственных структур и Российской академии наук». Такой «теолого-биологический подход», по сути, не только перечеркивает результаты многолетнего труда нескольких поколений сотрудников Ботанического сада, других биологических институтов и заповедников Мурманской области, но и полностью противоречит теории и практике охраны природы в России и мире.

Интересно, что содержание «теолого-биологического подхода» В.К. Жирова, в общем, не совпадает и с официальной позицией РПЦ. «Православие не рассматривает окружающую нас природу обособленно, как замкнутую структуру. Растительный, животный и человеческий миры взаимосвязаны. C христианской точки зрения природа есть не вместилище ресурсов, предназначенных для эгоистического и безответственного потребления, но дом, где человек является не хозяином, а домоправителем, а также храм, где он – священник, служащий, впрочем, не природе, а единому Творцу» (Основы социальной концепции РПЦ).

4. Миссионерские функции ботанических садов

Важное место в творчестве автора занимает обоснование особой роли ботанических садов в «духовном просвещении современного язычества». Ботанические сады связаны с изучением «относительно приближенных к первозданной гармонии природных объектов» (т.е. растений). Поскольку «непросвещенной душе легче проникнуться грандиозностью Его творческого плана при общении с тварями, максимально сохранившими признаки первозданной гармонии» и эстетичными «в общепринятом понимании», автор предлагает «создание миссионерско-просветительских комплексов, объединяющих монастыри с ботаническими садами». Но вначале нужно доказать, можно ли ставить знак равенства между духовным и религиозным просвещением, а также, как резонно замечает А.А. Прохоров (2010) доказать вклад ортодоксального христианства в развитие ботанических садов России: сохранение и мобилизацию генетических ресурсов растений, в ботанические исследования, в ландшафтный дизайн. Функции ботанических садов не ограничиваются декоративным садоводством, наиболее подходящим, по мнению В.К. Жирова «для решения проблем современного православного миссионерства». По определению Ботанический сад – это организация, имеющая документированные коллекции живых растений, использующая их для научных исследований, для сохранения биоразнообразия, для демонстрации и образовательных целей» (Вайс Джексон, 2001). «Теолого-биологический подход» не предполагает сохранения ни одной из этих функций. В.К. Жиров не сформулировал своего отношения к садоводству Китая и Японии, основанному на идеях дзен-буддизма, к мавританским садам, на которые оказали влияние традиции мусульманства, индийскому садоводству, основанному на философско-религиозных традициях буддизма и индуизма (Прохоров, 2010), но, скорее всего, что все эти «языческие и иноконфессиональные искусства» будут вне сферы интересов «миссионерско-просветительских комплексов».

5. Вклад в научный креационизм

Статья В.К. Жирова (2008) вносит свой вклад и в теорию научного креационизма, а именно, предлагает «подтверждение» грехопадения мира как события Книги Бытия через оценку результатов «деградации высокоорганизованных первозданных растений». В частности, автор заявляет, что «хищничество как способ питания, а также паразитизм как своего рода ослабленная форма хищничества, являются продуктами грехопадения, а не Творения» (Жиров, 2008, с. 621). Поскольку растений-хищников и паразитов меньше, чем животных, автор констатирует большую приближенность к первообразу мира растений в целом.

Собственно, данная логическая цепочка не имеет никакого отношения в биологии и в качестве научного доказательства является фальсификацией. Литература по биологии хищников и паразитов насчитывает тысячи наименований, но нет ни одной научной статьи, подтверждающей большую деградированность хищников по сравнению с их жертвами или объясняющей упрощение морфологического и анатомического строения паразитов  грехопадением.

Но особенно удивителен следующий набор научных доказательств «преобразующего действия Божественных энергий»: «Облигатные хищники, ставшие травоядными, ядовитые животные и растения, утратившие свои опасные для человека свойства, корабельный "червь", прекративший питаться древесиной (Фон-Пошман, 1873)» (Жиров, 2008, с. 615), собственно, тут излишни любые комментарии. Любой, кто читал хотя бы учебник по биологии и имеет преставление о самых простых научных текстах, заподозрит в этих доказательствах «явную неадекватность, предельную наивность и комичность» (Алексеев).

Для В.К. Жирова, тем не менее, это причина «"православной коррекции" номенклатуры Линнея», а также повод слегка с Линнеем поспорить: «…уместно не согласиться с Карлом Линнеем, что в этих случаях мы также имеем дело с "уродствами", у которых "короткая жизнь", и, возможно, констатировать самостоятельный таксономический статус таких организмов (преображенных вредных тварей)». Предложение таксономического статуса для мифических существ вполне уместно на форумах любителей фантастики, но не является научным доказательством. Привлечение для подтверждения этого абсурда авторитета Линнея, который полемизировал со сторонниками «взаимного превращения» одних видов в другие (Линней, 1989) не имеет никаких оснований.

Статья В.К. Жирова фактически возвращает нас в Средневековье, когда религиозная философия (т.е. средневековая наука) «приспосабливала» научные (в то время философские) понятия и приёмы мышления к вероучению христианской церкви. Представители «высокой» или прогрессивной схоластики Альберт Великий (1193-1280) и его ученик Фома Аквинский (1225-1274) предполагали, что надо разделить поиск истины на два главнейших пути – научный (в те времена философский) и религиозный, но подчиненная роль научного (философского) знания не вызывала у них никаких сомнений.

В сущности, В.К.Жиров, в начале XXI века предпринимает попытку «приспособить» биологию для православного миссионерства, немного «поправить» систематику растений, бинарную номенклатуру и концепцию охраны природы, используя элементы мифологического иррационального сознания и объявляя несостоятельным научный метод, возвращаясь, таким образом, к периоду, когда наука рассматривалась как отрасль богословия. Догматы с легкостью воспринимались как аксиомы, а библейские тексты получили силу закона (Энгельс, 1952).

Можно рассматривать «теолого-биологическую парадигму» в качестве философской мета-теории, если содержание философии свести к богословию, предмет ее изучения – лишь к божественной сущности, а метод – к способам наилучших путей доказательства истинности всего того, что провозглашала вера.

6. «Духовное просвещение» и образование

В настоящее время в общественное сознание активно внедряется мысль о пользе религиозного обучения в общеобразовательных учреждениях и высшей школе. Образование в России носит светский характер, но это не является препятствием на пути приобщения к религии школьников и студентов. Светское образование имеет целью формирование объективного взгляда на природу и общество, что предполагает критичное отношение учащегося к изучаемому предмету. Религиозное обучение не может быть отделено от церковной жизни и уже в силу этого невозможно в системе школьного и вузовского образования. О каких прорывах в естественных науках можно говорить, если  религиозные догматы преподаются студентам не просто как возможная альтернатива научному методу, а в качестве «святоотеческого учения о сотворении мiра»?..

Тем не менее, заведующий кафедрой геоэкологии Апатитского филиала Мурманского государственного технического университета и декан экологического факультета Кольского филиала Петрозаводского государственного университета В.К.Жиров вносит свой посильный вклад в религиозное воспитание подрастающего поколения, по мере сил разрушая «…слепую веру во всемогущество человеческого разума и порожденной им науки» (Жиров, 2008, с.609) и обучая студентов основам «христианско-антропоцентрической этики» (Жиров, 2008, с. 618). Студенты-экологи иногда предпочитают не мотивировать свой ответ научными аргументами, а ссылаться на недоказуемость в рамках научного мировоззрения. В качестве же основания приводится мнение преподавателя, объяснившего им несовершенство науки как инструмента познания мира (http://da-galanthus.livejournal.com/17591.html?thread=36791#t36791).

В.К.Жиров много сделал для создания и развития кафедры теологии в Мурманском государственном техническом университете. Но еще в XVIII веке М.В. Ломоносов, на чей авторитет ссылается В.К. Жиров в своих работах, говорил: "В университете не отменно должно быть трем факультетам - юридическому, медицинскому и философскому. Богословский факультет оставляю синодальным училищам" (Белявский, 1955, 1961). Эта мысль проводилась и в указе Императрицы Елизаветы об основании Московского университета, подписанного в январе 1755 г. В §4 этого документа указывалось, что "попечение о богословии справедливо оставляется Святейшему Синоду".

Замечательным представляется анализ Письма православных учёных Святейшему Патриарху Алексию II «В защиту креационного учения» от 20 февраля 2008 года. Под письмом стоит несколько подписей ученых разного ранга, в числе первых - подпись чл.-корр. РАН, директора ПАБСИ КНЦ В.К.Жирова. Основная мысль документа – сожаление о том, что «в сфере образования, по-прежнему господствует единственная и глубоко укорененная идеология эволюционизма, противоречащая библейскому мировоззрению и учению Святых Отцов Церкви» и заявление о «необходимости внедрения церковного просвещения в сферу образования и науки не только в гуманитарных, но и естественнонаучных дисциплинах». Собственно, лексика этого документа дает представление о тоне и форме диалога между наукой и религией, каким его видят авторы Письма. «Самоуверенность и безапелляционность», «диктаторские тенденции», «голословные и не объективные нападки», «огульные обвинения» и «настоящая клевета» - это набор метафор и эпитетов, характеризующих сторонников «догмы атеизма и идеологии эволюционизма». К счастью, еще не все потеряно: им все же противостоят «православные христиане, профессионально занимающиеся наукой», «бескорыстно и самоотверженно работающих на поприще…» и являющиеся «достойным примером защиты святоотеческого учения о творении мiра от различных его искажений эволюционистами».

7. Заключение

Таким образом, данный «достойный пример защиты святоотеческого учения», предлагаемая В.К. Жировым «теолого-биологическая парадигма» основана на неверной трактовке фактов истории науки и теории систематики, смысловых подменах и логических противоречиях.

Выводы автора о том, что «в условиях России биоцентрическая этика неприемлема и не может использоваться в качестве идейной основы отношения общества к природе, рационального природопользования и сохранения биоразнообразия» находятся в противоречии как с государственной стратегией охраны природы в России, так и с официальной концепцией РПЦ.

Выводы о необходимости проведения «таксономических исследований … под патронажем РПЦ», о «существенном повышении активности Ее миссионерской деятельности среди биологов и вообще ученых-естественников» и «создании миссионерско-просветительских комплексов, объединяющих монастыри с ботаническими садами» противоречат законодательству РФ, Уставу Российской Академии наук и не имеют под собой никаких научных оснований.

Положения и выводы рассмотренной статьи, развитие их в лекционных курсах и докладах автора подрывают доверие общества к науке и вызывают понятное сомнение в необходимости ее финансирования – какой смысл развивать науку, которая фальсифицирует сама себя?

Предложенные автором «биологические» доказательства событий Книги Бытия лишены научного содержания, это «имитация науки и профанация сакрального текста» (Алексеев)

Для диалога религии и науки деятельность В.К.Жирова разрушительна, так как фальсификация науки получила название и обоснование именно как «православный подход», а предложения автора по реализации взаимодействия религии и науки находятся в противоречии с задачами и функциями Академии наук, официальной концепцией РПЦ и законодательством РФ.

Авторы признательны А. Оскольскому, Д. Давыдову, Н. Константиновой за ценные замечания и поддержку при написании статьи.

ЛИТЕРАТУРА
  • Алексеев Е.Б., Губанов И.А., Тихомиров В.Н. Ботаническая номенклатура. М., 167 с., 1989.
  • Алексеев В. Существует ли научный креационизм? – link.
  • Алтфилд Р. Этика экологической ответственности // Глобальные и общечеловеческие ценности. М., Прогресс, с. 196–202. 1990. – link
  • Баранцев Р.Г. О тринитарной методологии. Между физикой и метафизикой: наука и философия. М., Наука, 116 с., 1998.
  • Белявский М.Т. М.В. Ломоносов – наш первый университет. М., 135 с., 1961.
  • Белявский М.Т. М.В. Ломоносов и основание Московского университета. М., 311 с., 1955.  
  • Вайс Джексон П. Анализ коллекций и научно-технической базы ботанических садов. Информационный бюллетень СБСР и ОМСБСОР. Москва, [б.н.], № 12., с. 59-65. 2001.
  • Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПБ.: Наука, 800 с., 1997.
  • Дедю И.И. Экологический энциклопедический словарь. Кишинев, 406 с. 1990.
  • Жиров В.К. Этические аспекты современных экологических проблем. Материалы международной конф. «Наука и развитие технобиосферы Заполярья: опыт и вызовы времени». 2005. Апатиты, с. 10-12, 2005.
  • Жиров В.К. Две этики в решении проблемы охраны природы и сохранения биологического разнообразия. Материалы X научной конференции Беломорской биологической станции МГУ: Сборник статей, Пояконда, 9-10 августа 2006 г., М., изд. «Гриф и К», с. 43-45, 2006.
  • Жиров В.К. Ботанические сады и православное миссионерство. Православное осмысление творения мира: материалы XV Международных Рождественских образовательных чтений, М., изд-во МПЦ «Шестодневъ», вып. 3 с. 143-155, 2007а.
  • Жиров В.К. Ботанические сады и православное миссионерство: по стопам преподобного Феодорита. Прп. Феодорит Кольский и его духовное наследие: Материалы региональной научно-богословской историко-краеведческой конференции «I –е Феодоритовские чтения», Кандалакша, 30 августа 2006 г., С-Пб., Ладан, с. 68-83, 2007b.
  • Жиров В.К. Интерпретация таксонных признаков системы Линнея с позиций сравнительного богословия. Геосферно-биосферные взаимодействия, биоразнообразие и состояние биосистем в высоких широтах: сборник докладов молодежной научной конференции, Апатиты, изд-во K&M, с. 4-12, 2007c.
  • Жиров В.К. Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений. Вестник МГТУ, Т. 11, №4, c. 609-626, 2008.
  • Жиров В.К. Теологическая интерпретация и перспективы развития современной биологической номенклатуры Православное осмысление творения мiра и современная наука: материалы XVII Международных Рождественских образовательных чтений. М., изд-во МПЦ «Шестодневъ», вып. 5, с.235-257, 2009.
  • Жиров В.К. Тихонова Н.Г. Этические аспекты проблемы сохранения биоразнообразия. Человек и христианское мировоззрение. Свобода, равенство, и справедливость: их сущность и основания (раздел «Естественные науки»). Вып. 13. Алушта, с. 174-178, 2008a.
  • Жиров В.К., Тихонова Н.Г. Качество окружающей среды: современный экологический и христианский подходы к оценке. Человек и христианское мировоззрение. Свобода, равенство и справедливость: их сущность и основания (раздел «Естественные науки»), вып. 13. Алушта, с. 183-184, 2008b.
  • Жиров В.К., Шестаков А.А. Целостность суши и дискретность растительного мiра. Третий день Творения. Современное христианство и естественные науки: материалы докладов научно-богословского семинара, Кировск, 3-4 ноября 2009 г. Апатиты: «К&М», с. 29-40. 2009.
  • Конвенция о биологическом разнообразии (Russian text). United Nations – Treaty Series, р. 199-225, 1993.
  • Конституция Российской Федерации. Гимн Российской Федерации. Герб Российской Федерации. Флаг Российской Федерации. М., изд-во «Омега-Л». 63 с., 2010.
  • Красная книга Мурманской области. Мурманск, Мурманское кн. изд-во, 400 с., 2003.
  • Линней К. Философия ботаники. М., Наука, 456 с., 1989.
  • Национальная стратегия сохранения биоразнообразия России. М. 2007.
  • Прохоров А.А. Ботанические сады в современном мире: утилитарные функции и духовные ценности. Обеспокоенность в связи со статьей В.К. Жирова - Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений. – link
  • Распоряжение Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 г. №1225-р. «Российская газета» от 18 сентября 2002 г.
  • Сытин А.К. О категории рода в ботанике XVIII: Линней и его оппоненты. Труды Зоологического института РАН. Приложение №1, с. 79-86, 2009.
  • Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ. «Российская газета» от 1 октября 1997 г. N 190.
  • Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 572 с., 1992.
  • Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд-е 2-е, Т.7, с. 345-437.
  • Linnй (Linnaeus) C. Philosophia botanica. Stockholmiae. 362 p., 1751.
  • Linnй (Linnaeus) C. Species plantarum. V.1-2. Holmiae. 1200 p., 1753.

Источник

Читать далее >>

Наш RSS

Наша RSS-лента


Enter your email address:

Delivered by FeedBurner


Ярлыки