Харди, Бог и гипотеза Римана

Найдено в одной из статей Дьердя Пойа

С Харальдом Бором (братом Нильса Бора) Харди соперничал в том, кто раньше докажет гипотезу Римана (к слову, не доказанную до сих пор). Однажды Харди гостил у Бора в Дании и должен был вернуться домой в Англию к определенному сроку. Самолеты тогда еще не летали, а на море штормило. Тем не менее Харди всё же сел на катер, а Бору отправил открытку с текстом: «Я доказал гипотезу Римана. Харди». Расчет был прост: если с катером и Харди случится непоправимое, он войдет в историю как победитель гипотезы Римана!

Эта история уже сама по себе забавна, но особую изюминку в нее добавляют два обстоятельства.

1. Харди был атеистом и не верил в Бога.
2. А когда ему доводилось объяснять верующим людям свой поступок с открыткой, он давал несколько иной вариант объяснения: Бог не может допустить, чтобы слава первооткрывателя незаслуженно досталась такому атеисту, как я.

Впрочем, Харди много раз бросал перчатку Богу и каждый раз получал в ответ полный игнор, так что его атеизм мог иметь под собой чисто статистическую основу.

Читать далее >>

Православная постоянная Планка

Читать далее >>

Чайник Рассела

Многие верующие ведут себя так, словно не догматикам надлежит доказывать общепринятые постулаты, а наоборот — скептики обязаны их опровергать. Это, безусловно, не так. Если бы я стал утверждать, что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, добавь я предусмотрительно, что чайник слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов. Но заяви я далее, что, поскольку моё утверждение невозможно опровергнуть, разумный человек не имеет права сомневаться в его истинности, то мне справедливо указали бы, что я несу чушь. Однако если бы существование такого чайника утверждалось в древних книгах, о его подлинности твердили каждое воскресенье и мысль эту вдалбливали с детства в головы школьников, то неверие в его существование казалось бы странным, а сомневающийся — достойным внимания психиатров в просвещённую эпоху, а ранее — внимания инквизиции.

Письмо Рассела в журнал Illustrated, 1952

Читать далее >>

В сеть просочились первые конспекты кафедры теологии МИФИ

В начале не было ничего, только полная симметрия, и свободная калибровка летала над водами.

Потом отделил Бог целый спин от полуцелого, и повелел целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. И увидел он, что это хорошо.

И отделил Бог гравитацию, и поставил её константу взаимодействия ниже других констант, и повелел ей пресмыкаться на микроуровне, но сказал, что возвеличит её надо всеми, и будет она повелевать космологией, ибо всё будет подчиняться ей. И уползла гравитация на микроуровне на своё место, и поныне там пребывает.

Читать далее >>

Церковь Свидетелей Рейнольдса

Друзья мои, братья и сестры. Я открыл для себя новый мир, полный гармонии и красоты, и спешу поделиться своими чувствами с вами.

Вчера вечером в мою дверь позвонили. На пороге стояло двое мужчин приятной наружности, один из них держал в руках книгу. Второй мужчина приятным, успокаивающим голосом сказал: "Не желаете ли вы впустить в свою жизнь магнитную гидродинамику?". А первый протянул книгу мне.

Я сразу понял, что эти люди желают мне добра, поэтому молча кивнул и взял книгу. На обложке значилось "Ландау Л. Д., Лифшиц Е. М. Теоретическая физика. Гидродинамика". Мужчины вежливо кивнули мне и молча ушли, а я открыл первую страницу в ожидании Откровения.

Читать далее >>

"Это предусмотрено нашей религией"

Новый академический год в Иране, стартовавший в субботу, 23 сентября, пройдет по измененным правилам – теперь студенткам запрещено изучать почти 80 предметов из университетского курса.

Студентов женского пола теперь ограничили в выборе таких предметов, как ядерная физика, кибернетика, химическое машиностроение, английская литература. Всего под запрет попали 77 дисциплин в более чем 30 вузах страны.

Несколько предметов в ряде университетов запретили и для студентов мужского пола. Им теперь в частности придется обойтись без социологии, лингвистики, философии и истории.

Правозащитники осудили продолжение "исламизации" иранского образования, которая началась с 2005г., когда к власти пришел Махмуд Ахмадинежад. По их мнению, власти стараются ограничить доступ к образованию для женщин, чтобы ослабить национальное феминистское движение.

Отметим, что в настоящий момент в университетах Ирана женщины составляют 60% студентов.

Судя по всему, правительство готовит и другие ограничительные меры для иранской образовательной системы. На пошлой неделе министр науки, исследований и технологий Камран Данешджу одобрительно отнесся к идее введения раздельного обучения в школах и университетах.
"Это предусмотрено нашей религией", - сказал министр.

(с)top.rbc.ru

Читать далее >>

Далай-лама - 18 правил жизни

В начале нового тысячелетия, Далай-лама сформировал 18 правил жизни. Кажется, они будут близки всем творческим людям. Вот они:

1. Примите во внимание, что большая любовь и большие успехи связаны с большим риском.
2. Когда вы проигрываете, вы не теряете накопленный опыт.
3. Следуйте вечным трем правилам:
   a) Уважай себя.
   b) Уважай других.
   c) Не уходи от ответственности за свои действия.
    

Читать далее >>

История старая, обыкновенная и ничего нового не сообщающая

Есть такие архетипические истории, которые сразу дают понять, как обстоит дело. Эта история из 18 века, но, как мне кажется, она удивительно точно обрисовывает российское государство и отношения его с людьми, в том государстве по несчастью обретающимися, а также и самих людей, в государстве имеющих опору.

Итак, в московском университете в 90-х годах восемнадцатого столетия преподавал немецкий профессор, преподавал он, скажем так, филологию - был доктором философии и словесных наук, читал курс античных древностей на латыни, рассказывал москвитянам о Горации и Цицероне, о римской истории и произведениях литературы. Смешной этот немец любил московский университет и новое своё отечество, нутром своим немецким был он последователем новой критической философии Канта, учил самопроизвольно русский язык и мечтал обратиться к студентам по-русски, то есть лекции читать по-русски, ну а пока, в соответствии с предметом, читал по-латыни, а звали его Мёльман. Иоганн, конечно, тут уж без выбора.

И вот, читаючи себе несколько лет эту самую римскую историю и античную словесность, почтенный профессор поехал как-то с визитом к московскому митрополиту Платону. Ну, крупный церковный деятель, просвещение народное, туда-сюда. Немец ведь по природе честен, он и поехал. И с тем Платоном разговаривал, и ему, тому Платону, рассказал, что религия, по его, мёльманову убеждению, должна находиться в пределах разума, что веровать надо не чувством каким подколодным, не сверх возможного, а строго по научному и рациональному познанию, которое ученые мужи себе понимают. Такой, значит, должна быть вера христианская, ляпнул Мёльман. Митрополит Платон кротко его увещевал, что чушь он городит, что вера основана на Слове Божием и Предании Св. отцов, а не на разуме немецком. Мёльман спорил и отстаивал свои немецкие взгляды, Бог ему судья. Ну и уехал домой с визита. Причем с точки зрения самого профессора всё было прекрасно и совершенно нормально - он приехал к церковному местному иерарху, поговорил с ним на латыни, они обменялись мнениями по вопросам философии и религии, не согласились, что естественно даже, ну и чудесно.

Читать далее >>

Изменение значения числа π.

1 апреля 1998 года  "New Mexicans for Science and Reason" опубликовал статью, в которой говорилось о том, что законодателями штата Алабама было принято решение об изменении значения числа «Пи» с 3.14159 до 3. В качестве аргумента приводился тот факт, что число 3 больше соответствует «библейскому значению» числа «Пи» нежели его устоявшийся вариант.

Сначала статья не получила большой огласки, но когда она впервые была опубликована в интернете, то мгновенно разошлась по известным новостным сайтам, после чего приемную руководства штата стали мешками поступать бумажные и гигабайтами — электронные письма с требованием отменить это решение. Со временем оказалось, что эта статья была шуткой-протестом против попыток проголосовать за отмену изучения теории эволюции в школе. Автором шутки оказался ученый Марк Бослоу.

Читать далее >>

Ботаническую науку – под патронаж РПЦ?

УДК 582:167, 57.062.4, 57.061

Ботаническую науку – под патронаж РПЦ? (по поводу статьи В.К. Жирова «Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений»)

^1,2 Е.А. Боровичёв, ^1,2,3 Н.Е. Королёва

¹Мурманское отделение Русского ботанического общества,
²Полярно-альпийский ботанический сад-институт КНЦ РАН,
³Апатитский филиал МГТУ, каф. геоэкологии

184256, г. Кировск, Ботанический сад,
E-mail: flora01@rambler.ru, borovichev@yandex.ru

Ключевые слова: систематика, таксономия, номенклатура, Карл Линней, охрана природы, биоцентризм, фальсификация науки.

Аннотация

Статья представляет анализ православной ревизии ботанической номенклатуры, положений «православного» антропоцентризма и биоцентризма, «православного подхода» к охране природы и деятельности ботанических садов, предложенных в статье В.К. Жирова (2008).

Key words: systematic, taxonomy, nomenclature, Linnaeus, nature protection, biocentrism, science falsification.

Abstract

The paper gives the analysis of the «Orthodox revision» of systematic and nomenclature, anthropocentric concept and biocentrism, approach to nature protection and botanical gardens activity proposed in the paper of V.K. Zhirov (2008).

1. Введение

В конце ХХ - начале XXI века в биологии накоплено огромное количество фактов, обобщений и теорий, что в ситуации глубокой дифференциации биологических дисциплин привело к своеобразному эпистемологическому кризису: с одной стороны, узкие специалисты уже зачастую не понимают друг друга и не нуждаются в результатах и достижениях друг друга, а с другой – остро ощущают нехватку методологических общебиологических генерализаций, которые могли бы обеспечить связь между биологическими науками. В этих условиях предпринимаются попытки выдать теологические построения за именно такие всеобъемлющие обобщающие теории.

В 2008 г. в Вестнике Мурманского государственного технического университета была опубликована статья директора Полярно-альпийского ботанического сада-института, чл.-корр. РАН В. К. Жирова «Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений» (Вестник МГТУ, том 11, № 4, 2008 г. стр. 609–626). Она обобщает содержание многочисленных материалов и тезисов докладов, сделанных автором за последние годы с разных трибун (Жиров, 2005; Жиров, 2006; Жиров, 2007a, 2007b, 2007c; Жиров, Тихонова, 2008a, 2008b).

По своему методологическому уровню статья В.К.Жирова (2008) вряд ли может считаться научной – это, скорее, апологетический теологический труд, который отсылает нас к временам Средневековья. Ее обсуждение и критика  не может вестись в рамках научной дискуссии.

Тем не менее, мнение автора, с учетом его должности и положения, большинством читателей может быть воспринято как непреложная истина и новое слово в биологической науке и как официальная позиция Академии наук по отношению к научным исследованиям, проблеме биоразнообразия, охране природы и деятельности ботанических садов. Поэтому наша цель – разобрать «биологические» доводы и доказательства В.К. Жирова, а также рассмотреть соотношение высказываемых В.К Жировым положений с законодательством РФ, деятельностью Академии наук и официальной позицией Русской Православной Церкви (РПЦ).

Отношение автора статьи к современной биологической науке определено довольно отчетливо и при помощи, пожалуй, наиболее ярких эпитетов. По причине «ограниченности своего понятийного аппарата» (здесь и далее курсивом выделены цитаты из статьи), биология не в силах дать «вразумительное определение биологического разнообразия», которое почему-то находится как раз «между интересами общества и потребностями окружающей его природы». Коллеги-биологи, «отягощенные высшим образованием (тем более – учеными званиями и степенями)», в целом, «вряд ли способны воспринимать Евангельскую истину» (Жиров, 2008, с. 609). Общая ограниченность, приверженность атеистической догме и «религиозная отсталость биологов могут иметь весьма негативные последствия», но выход есть: «христианская логика, четко разграничивающая человека, созданные им организмы и создания Творца, способна расставить все по своим местам в преддверии наступающего хаоса» (Жиров, 2008, с. 610).

Статья В.К. Жирова состоит из нескольких самостоятельных разделов: (1) критика линнеевской биологической систематики и номенклатуры; (2) критика «неоязыческого» биоцентризма и предложения по реформированию природоохранной практики в России; (3) использование «миссионерского потенциала» ботанических садов.

2. Православная ревизия ботанической номенклатуры и проблема вида

Основание для критики линнеевской биологической систематики и номенклатуры – ее издержки, объясняемые «отдаленными последствиями отхода от догматических основ христианства в западноевропейском протестантизме». При своеобразной интерпретации наследия К. Линнея, автор предлагает реформировать биологическую систематику на основе «православной логики».

Основной акцент в «подготовке реформы» В.К.Жиров делает на интерпретации трех типов признаков (отличий) таксонов, которые ввел Линней – естественных, существенных и искусственных. Известно, что Линней, имея целью поиск различий между как видами, так и родами, считал их естественными и целостными таксономическими единицами – «все роды и виды естественны», и в этом их отличие от искусственных таксонов более высокого ранга – порядков и классов. Рассматривая соотношение триады признаков таксонов, Линней подчеркивал их неравноценность: естественный признак представляется ему наиболее совершенной основой познания растений (Сытин, 2009).

Таксономическая система растений Линнея – пример искусственной системы, построенной на основании произвольно выбранных признаков для простого и безошибочного их различения – Линней полагал, что это признаки репродуктивного аппарата растений (например, его классы Monandria, Diandria, Triandria, Tetrandria и т.д. отличаются количеством тычинок). Но конечной целью ботаники, как полагал Линней, является естественная система, или, как он называл, «естественный метод». Линней прекрасно осознавал недостатки своей искусственной системы и пытался сформировать естественные таксоны высшего ранга, пользуясь лишь «невооруженным» глазом и опираясь на научный опыт и уровень знаний своего времени.

Выдвинутые Карлом Линнеем три типа признаков таксонов не были им ясно  обоснованы, что допускает разные их трактовки. Различение этих трех типов признаков не вошло в концептуальный аппарат современной систематики растений.

В.К.Жиров, обсуждая решение антиномии естественности и искусственности таксономического признака с богословской точки зрения, полагает, что Линней не считает их (искусственные признаки) реально существующими, «…если, с его (Линнея - прим авт.) позиций… виды и роды естественного происхождения (т.е. Творения) – онтологичны по определению, то вторые, определяемые совокупностью искусственных, т.е. неспособных "удовлетворительно разграничить роды в естественном порядке", признаков, – скорее гносеологичны. При этом Линней не считает реально существующими и явно онтологичные, по современным представлениям, произведения человека – искусственно созданные сорта и другие продукты антропогенной вариабельности биологического разнообразия – в силу их неполноценности: они "…являются уродствами, и у них короткая жизнь".

Но в своих трудах Линней (Linnaeus, 1751) подразумевает искусственность системы, для построения которой используются искусственные признаки, а вовсе не искусственность «ущербной» или неполноценной, «уродливой» формы (породы, сорта). Таким образом, В.К.Жиров смешивает содержание двух разных ботанических дефиниций, обсуждаемых Линнеем – искусственного классификационного признака и «искусственно» образованного, выведенного человеком сорта или породы.

Особое место в обосновании православной коррекции линнеевской системы занимает идея триадичности (Жиров, 2008, с. 612). Начав с абсурдного утверждения про «отрицание Божественности Христа и уподобление Его Сущности человеческой природе в лютеранско-адопцианской традиции…» (неужели автор полагает, что лютеране отрицают божественность Христа? и не знает что его божественность отрицало только адопцианство, в связи с чем словосочетание «лютеранско-адопцианская традиция» является бессмысленным?) и «чтобы обнаружить признаки протестантского влияния на систему Линнея», В.К. Жиров вводит в сочетание существенного, естественного и искусственного признаков компонент человека, чем значительно «усложняет онтологическое содержание конструкции»: из триады получается тетрада. Затем суммируя «в одну позицию Отца и Св. Духа, а в другую – Бога-Сына и человека», автор с легкостью превращает тетраду в бинарную оппозицию. Но после введения в эту арифметически-геометрическую головоломку «православного вектора» бинарная оппозиция (очевидно, символизирующая бинарную номенклатуру Линнея) счастливо разрешается в вырожденную триаду, что знаменует возвращение «утраченной в его номенклатуре тринитарности».

Оставим в стороне формальный характер и отсутствие какого-либо биологического контекста у этой конструкции – собственно, это характерно для схоластических построений. Может быть, стоит вспомнить, что Р.Г. Баранцев (1998), чей метод построения вырожденных триад использует В.К.Жиров, является представителем так называемой Академии Тринитаризма, и одна из задач его метода – сведение к троичным построениям мировых религий, искусства и философии «на пути к Космическому сознанию». Сами представители РПЦ на XIX Ежегодной международной богословской конференции Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета деятельность Академии Тринитаризма охарактеризовали как «оккультную и псевдонаучную» (Материалы круглого стола «Православие и соблазн псевдонауки»).

Само же соотнесение лиц Святой Троицы с тремя типами признаков, о которых писал Линней, как и разрешение ее мнимых противоречий посредством арифметических действий (Жиров, 2008, с. 612), представляется нам некорректным. О последствиях предельного выхолащивании всякого содержания из рассматриваемых «троичных сущностей» Г.В.Ф. Гегель писал: «Формализм также усвоил себе троичность и держался ее пустой схемы; но поверхностность, скандальность и пустота современного философского, так называемого конструирования, состоящего единственно в том, чтобы повсюду подсовывать эту формальную схему, без понятия и имманентного определения, и употреблять ее для установления внешнего порядка сделали эту форму скучною и приобрели ей дурную славу» (Гегель, 1997, с. 344-345).

Приведенные в статье рисунки тетрад, триад и бинарных оппозиций, равно как пространные рассуждения и арифметические действия автора с Ликами Святой Троицы не могут быть приняты за доказательства «протестантского влияния на систему Линнея». Про «доминанту креационизма» и «бескомпромиссную религиозность» в научных представлениях Линнея можно говорить лишь не имея о его трудах никакого представления. Огромное разнообразие мира растений и необходимость его рационального упорядочивания – вот что было движущей силой творческого поиска великого ученого. Истинной страстью Линнея была классификационная работа. Он классифицировал не только растения, но и животных, минералы, почвы, научные публикации и даже своих коллег-ботаников в соответствии с их научным вкладом и заслугами. В двух томах своего основного ботанического труда «Species Plantarum» (Linnaeus, 1753) Линней подвел итог развития научных знаний о растениях и привел в строгий и простой порядок все известное многообразие растительного мира. В «Философии ботаники» («Philosophia Botanica») (Линней, 1989) он обосновал методологию ботаники и сформулировал основную задачу «ботанической философии» как «подробное их [растений] разъяснение посредством примеров, наблюдений и наглядных доказательств, вкупе с точным определением частей растений и слов, служащих терминами». При этом он настаивал на том, чтобы «всячески изгонять пышные цветочки красноречия» (Линней, 1989) из описания таксонов, которое должно содержать лишь признаки таксона, изложенные лаконично и посредством универсальной органографической терминологии.

В.К. Жиров в своей статье несколько раз и вскользь касается проблемы реальности таксона, и в первую очередь, вида. В частности, сама необходимость «православной коррекции» линнеевской систематики объясняется нерешенностью проблемы вида «в пределах созданной им (Линнеем) системы» и бинарной номенклатуры, которые, в свою очередь, имеют на себе печать несовершенства «западно-христианского понимания тринитарности в биологии» Жиров, 2008, с 614), да и вообще содержат «очевидные ошибки догматического характера» (Жиров, 2008, с. 625).

Но поскольку впервые двойные (бинарные) названия растений и животных встречаются уже в трудах Аристотеля и Теофраста, автору следовало бы также и Аристотелю попенять на несовершенство античного понимания троичности. В ботанический обиход бинарную номенклатуру ввел Дж. Рей (1627-1705), который наряду с полиноминалами (многословными названиями), использовал и биноминалы. Линней же применял двойные названия видов для удобства обработки больших объемов ботанических описаний, а основное значение придавал все же разработке и унификации полиноминалов, которые служили описанием-диагнозом растений, и именно разработку правил для составления диагноза-полиноминала Линней считал своим основным достижением (Линней, 1989). Да и в целом, наивно ждать от ботанической номенклатуры решения проблемы вида (как и сводить к ней все биологическое разнообразие) – все равно, что возлагать на имена людей ответственность за судьбу и за недостаточное отображение разнообразия человечества.

Таким образом, ни одна из причин, высказанных В.К.Жировым для «православной коррекции» линневской систематики и номенклатуры не может быть признана научно состоятельной. Но может быть, дополнения В.К.Жирова к системе биологической номенклатуры растений просто недостаточно обоснованы, и все же могут оказаться полезными? Возможно, причина нашего непонимания – «ограниченность понятийного аппарата естественных наук» и, соответственно, наша собственная ограниченность? Рассмотрим суть предлагаемой автором «теолого-биологической парадигмы» (Жиров, 2008, с.625) в систематике. «Ортодоксолизация» системы Линнея обусловлена тем, что в большинстве случаев «современная природа далеко не соответствует своему первозданному состоянию», поэтому основным критерием изменений таксономического статуса, по мнению автора, должен стать «уровень деградированности или гармоничности относительно первозданных предков», который, в свою очередь, определяется «признаками первозданной гармонии» – такими, как «эстетичность, неплотоядность и доступность окультуривающему действию человека» (Жиров, 2008, с. 615).

В результате предлагаемого восстановления «утраченной в его (Линнея) номенклатуре тринитарности» новая система названий будет отражать не только «уровень его (вида) адаптированности к условиям нашего падшего мира», но и «степень его соответствия первозданной гармонии». Решить, насколько высока эстетичность вида, можно лишь с «общепринятой, т.е. интуитивно воспринимаемой и неиспорченной научными представлениями позиции» (Жиров, 2008, с. 621).

Таким образом, базовые принципы создания новой систематики имеют чисто субъективный оценочный характер и не являются универсальными, более того, не могут и не должны быть научно обоснованы В результате заявлено абсурдное требование: система "православной коррекции,…достойная по своему уровню масштабов творчества великого систематика-протестанта» (Жиров, 2008, с. 615) должна строиться на несущественных, необщих, случайных и научно неопределимых связях. Очевидно, что создание такой системы – нелегкое дело, раз со времени первого упоминания о ней (Жиров, 2006) дело не продвинулось дальше переписывания из статьи в статью одних и тех же «аргументов и основополагающих принципов» (Жиров, 2007, 2009).

Тем не менее, автор декларирует необходимость «проведения исследований по созданию новой методологии таксономических исследований (в перспективе – биологической номенклатуры) под патронажем РПЦ… и существенное повышение активности Ее миссионерской деятельности среди биологов и вообще ученых-естественников» (Жиров, 2008, с. 625). Таким образом, директор института системы Академии наук считает, что религиозная организация должна руководить научными исследованиями и активно формировать мировоззрение самих исследователей. Как соотносится такое утверждение с Уставом Академии наук, а также со статьями 14, 28, 29 Конституции РФ и статьями 3, 4, 6 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях»?

3. Христианский антропоцентризм против нео-языческого биоцентризма.

В своей статье В.К.Жиров высказывает серьезные обвинения в адрес теории эволюции, которая, объединяя «человека с другими живыми существами, будет способствовать уравниванию их прав на полноценное существование в условиях растущего дефицита природных ресурсов» и которая является основой для «нео-языческого» биоцентризма – современного биоэтического подхода, «связывающего человека и животных», который предполагает для них «равенство прав на существование», и в конце-концов, представляет «откровенную угрозу для человечества, особенно населения слаборазвитых стран и малоимущих слоев населения» (Жиров, 2008, с. 618). Собственно, линнеевская биологическая номенклатура и эволюционная теория Дарвина, по мнению автора, ответственны за формирование «антихристианских позиций» биоцентризма.

При введении В.К. Жировым (2008) «ранее не использовавшегося вектора оценки живых систем по уровню деградированости или, наоборот, гармоничности относительно их первозданных предков» природоохранная концепция получает свою окончательную форму (Жиров, 2008, с. 616). По-видимому, сохранению подлежат приятные глазу эстетически совершенные «с неиспорченной научными представлениями позиции» представители растительного мира, который «менее искажен грехопадением». Напротив, носителям «без-образности,…, вызывающим наиболее отрицательные чувства у неподготовленных людей» представителям мира животных будет отказано в статусе охраняемых организмов, а как же иначе? – ведь «гадливое отношение к пресмыкающимся, земноводным и многим беспозвоночным животным практически является нормой». Член-корреспондент Академии наук В.К Жиров забывает, что нормально функционирующая биосфера, важнейшим компонентом которой являются в том числе перечисленные им «без-образные» животные, это живая оболочка Земли, которая не только служит для утилитарных целей человека (например, таких как питание или снабжением органическим сырьем), но и поддерживает в равновесном состоянии газовый состав атмосферы, соотношения растворов и круговорот воды в гидросфере. Каждый живой, да и неживой «элемент» в биосфере – это необходимость, которая обеспечивает устойчивое развитие жизни на более или менее долгосрочную перспективу.

Биоцентризм - научный подход в природоохранном деле, ставящий превыше всего интересы живой природы (какими они представляются человеку) (Дедю, 1990). В центре этики биоцентризма стоит еще и нравственный долг человека перед всеми живыми существами на земле. Задача человека в концепции биоцентризма – оберегать все живое.

На наш взгляд, наиболее проработанной и близкой к природе является концепция разработанная Нобелевским лауреатом Альбертом Швейцером, так называемая «этика благоговения перед жизнью» (Швейцер, 1992). Основное положение этой этической теории – требование нравственного отношения ко всему живому, моральная ответственность человека за все, что живет. «Чем глубже мы заглядываем в природу, тем больше мы понимаем, что она исполнена жизни, и тем основательнее узнаем, что вся жизнь -  это великая тайна и что мы тесно связаны со всеми явлениями жизни в природе».

В центре внимания антропоцентризма находится человек и его потребности: только человек имеет ценность и, следовательно, человек имеет нравственный долг только перед людьми. Антропоцентризм противопоставляется биоцентризму в том значении, которое получило широкое распространение в XX веке и согласно которому человек — это хозяин, «царь» природы, имеющий права изменять и использовать окружающий мир, сообразуясь лишь с собственными интересами.

В основе природоохранной работы в России находится именно «биоцентрическая» концепция сохранения и устойчивого использования биоразнообразия (покровительственная охрана редких видов растений и животных, сохранение их популяций в естественных местообитаниях, сохранение естественных сообществ и реабилитация нарушенных экосистем) (Конвенция…, 1993). Сохранение видов как приоритетная область действий включено в Национальную Стратегию сохранения биоразнообразия России (2007), а также отражено в Экологической доктрине Российской Федерации, одобренной распоряжением Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 г. №1225-р. Эта целевая задача включена в отраслевое законодательство, регулирующее отдельные виды природопользования (рыболовство, лесное хозяйство и т.д.) и стратегию деятельности Министерства природных ресурсов Российской Федерации, отвечающего за выработку и реализацию государственной политики в этой сфере.

Система охраны природы является одной из важных отраслей практического применения результатов систематики и смежных с нею ботанических дисциплин. Природоохранная работа в Мурманской области, пожалуй, на наиболее высоком уровне «обеспечена» теоретическими ботаническими исследованиями. Здесь впервые в нашей стране началась работа по созданию регионального списка редких и подлежащих охране видов. Инициатором ее был Г.Н. Андреев, директор Полярно-альпийского ботанического сада–института с 1986 по 1998 гг. Результатом многолетнего напряженного труда и постоянного взаимодействия нескольких научных учреждений, общественных организаций и администрации Мурманской области стала «Красная книга Мурманской области» (2003).

В.К. Жиров предлагает «вовлечения в эту деятельность Ее [РПЦ] институтов и, прежде всего, монастырей» и «слияния ООПТ с территориями монастырей и приходов» (Жиров, 2008, с. 625). Этот антинаучный и по сути антиконституционный (в нарушение ст. 14 Конституции РФ) подход объявлен В. К. Жировым как «направление создания принципиально новой концепции охраны и рационального природопользования», для чего и необходимо «взаимопонимание и взаимодействие Церкви, государственных структур и Российской академии наук». Такой «теолого-биологический подход», по сути, не только перечеркивает результаты многолетнего труда нескольких поколений сотрудников Ботанического сада, других биологических институтов и заповедников Мурманской области, но и полностью противоречит теории и практике охраны природы в России и мире.

Интересно, что содержание «теолого-биологического подхода» В.К. Жирова, в общем, не совпадает и с официальной позицией РПЦ. «Православие не рассматривает окружающую нас природу обособленно, как замкнутую структуру. Растительный, животный и человеческий миры взаимосвязаны. C христианской точки зрения природа есть не вместилище ресурсов, предназначенных для эгоистического и безответственного потребления, но дом, где человек является не хозяином, а домоправителем, а также храм, где он – священник, служащий, впрочем, не природе, а единому Творцу» (Основы социальной концепции РПЦ).

4. Миссионерские функции ботанических садов

Важное место в творчестве автора занимает обоснование особой роли ботанических садов в «духовном просвещении современного язычества». Ботанические сады связаны с изучением «относительно приближенных к первозданной гармонии природных объектов» (т.е. растений). Поскольку «непросвещенной душе легче проникнуться грандиозностью Его творческого плана при общении с тварями, максимально сохранившими признаки первозданной гармонии» и эстетичными «в общепринятом понимании», автор предлагает «создание миссионерско-просветительских комплексов, объединяющих монастыри с ботаническими садами». Но вначале нужно доказать, можно ли ставить знак равенства между духовным и религиозным просвещением, а также, как резонно замечает А.А. Прохоров (2010) доказать вклад ортодоксального христианства в развитие ботанических садов России: сохранение и мобилизацию генетических ресурсов растений, в ботанические исследования, в ландшафтный дизайн. Функции ботанических садов не ограничиваются декоративным садоводством, наиболее подходящим, по мнению В.К. Жирова «для решения проблем современного православного миссионерства». По определению Ботанический сад – это организация, имеющая документированные коллекции живых растений, использующая их для научных исследований, для сохранения биоразнообразия, для демонстрации и образовательных целей» (Вайс Джексон, 2001). «Теолого-биологический подход» не предполагает сохранения ни одной из этих функций. В.К. Жиров не сформулировал своего отношения к садоводству Китая и Японии, основанному на идеях дзен-буддизма, к мавританским садам, на которые оказали влияние традиции мусульманства, индийскому садоводству, основанному на философско-религиозных традициях буддизма и индуизма (Прохоров, 2010), но, скорее всего, что все эти «языческие и иноконфессиональные искусства» будут вне сферы интересов «миссионерско-просветительских комплексов».

5. Вклад в научный креационизм

Статья В.К. Жирова (2008) вносит свой вклад и в теорию научного креационизма, а именно, предлагает «подтверждение» грехопадения мира как события Книги Бытия через оценку результатов «деградации высокоорганизованных первозданных растений». В частности, автор заявляет, что «хищничество как способ питания, а также паразитизм как своего рода ослабленная форма хищничества, являются продуктами грехопадения, а не Творения» (Жиров, 2008, с. 621). Поскольку растений-хищников и паразитов меньше, чем животных, автор констатирует большую приближенность к первообразу мира растений в целом.

Собственно, данная логическая цепочка не имеет никакого отношения в биологии и в качестве научного доказательства является фальсификацией. Литература по биологии хищников и паразитов насчитывает тысячи наименований, но нет ни одной научной статьи, подтверждающей большую деградированность хищников по сравнению с их жертвами или объясняющей упрощение морфологического и анатомического строения паразитов  грехопадением.

Но особенно удивителен следующий набор научных доказательств «преобразующего действия Божественных энергий»: «Облигатные хищники, ставшие травоядными, ядовитые животные и растения, утратившие свои опасные для человека свойства, корабельный "червь", прекративший питаться древесиной (Фон-Пошман, 1873)» (Жиров, 2008, с. 615), собственно, тут излишни любые комментарии. Любой, кто читал хотя бы учебник по биологии и имеет преставление о самых простых научных текстах, заподозрит в этих доказательствах «явную неадекватность, предельную наивность и комичность» (Алексеев).

Для В.К. Жирова, тем не менее, это причина «"православной коррекции" номенклатуры Линнея», а также повод слегка с Линнеем поспорить: «…уместно не согласиться с Карлом Линнеем, что в этих случаях мы также имеем дело с "уродствами", у которых "короткая жизнь", и, возможно, констатировать самостоятельный таксономический статус таких организмов (преображенных вредных тварей)». Предложение таксономического статуса для мифических существ вполне уместно на форумах любителей фантастики, но не является научным доказательством. Привлечение для подтверждения этого абсурда авторитета Линнея, который полемизировал со сторонниками «взаимного превращения» одних видов в другие (Линней, 1989) не имеет никаких оснований.

Статья В.К. Жирова фактически возвращает нас в Средневековье, когда религиозная философия (т.е. средневековая наука) «приспосабливала» научные (в то время философские) понятия и приёмы мышления к вероучению христианской церкви. Представители «высокой» или прогрессивной схоластики Альберт Великий (1193-1280) и его ученик Фома Аквинский (1225-1274) предполагали, что надо разделить поиск истины на два главнейших пути – научный (в те времена философский) и религиозный, но подчиненная роль научного (философского) знания не вызывала у них никаких сомнений.

В сущности, В.К.Жиров, в начале XXI века предпринимает попытку «приспособить» биологию для православного миссионерства, немного «поправить» систематику растений, бинарную номенклатуру и концепцию охраны природы, используя элементы мифологического иррационального сознания и объявляя несостоятельным научный метод, возвращаясь, таким образом, к периоду, когда наука рассматривалась как отрасль богословия. Догматы с легкостью воспринимались как аксиомы, а библейские тексты получили силу закона (Энгельс, 1952).

Можно рассматривать «теолого-биологическую парадигму» в качестве философской мета-теории, если содержание философии свести к богословию, предмет ее изучения – лишь к божественной сущности, а метод – к способам наилучших путей доказательства истинности всего того, что провозглашала вера.

6. «Духовное просвещение» и образование

В настоящее время в общественное сознание активно внедряется мысль о пользе религиозного обучения в общеобразовательных учреждениях и высшей школе. Образование в России носит светский характер, но это не является препятствием на пути приобщения к религии школьников и студентов. Светское образование имеет целью формирование объективного взгляда на природу и общество, что предполагает критичное отношение учащегося к изучаемому предмету. Религиозное обучение не может быть отделено от церковной жизни и уже в силу этого невозможно в системе школьного и вузовского образования. О каких прорывах в естественных науках можно говорить, если  религиозные догматы преподаются студентам не просто как возможная альтернатива научному методу, а в качестве «святоотеческого учения о сотворении мiра»?..

Тем не менее, заведующий кафедрой геоэкологии Апатитского филиала Мурманского государственного технического университета и декан экологического факультета Кольского филиала Петрозаводского государственного университета В.К.Жиров вносит свой посильный вклад в религиозное воспитание подрастающего поколения, по мере сил разрушая «…слепую веру во всемогущество человеческого разума и порожденной им науки» (Жиров, 2008, с.609) и обучая студентов основам «христианско-антропоцентрической этики» (Жиров, 2008, с. 618). Студенты-экологи иногда предпочитают не мотивировать свой ответ научными аргументами, а ссылаться на недоказуемость в рамках научного мировоззрения. В качестве же основания приводится мнение преподавателя, объяснившего им несовершенство науки как инструмента познания мира (http://da-galanthus.livejournal.com/17591.html?thread=36791#t36791).

В.К.Жиров много сделал для создания и развития кафедры теологии в Мурманском государственном техническом университете. Но еще в XVIII веке М.В. Ломоносов, на чей авторитет ссылается В.К. Жиров в своих работах, говорил: "В университете не отменно должно быть трем факультетам - юридическому, медицинскому и философскому. Богословский факультет оставляю синодальным училищам" (Белявский, 1955, 1961). Эта мысль проводилась и в указе Императрицы Елизаветы об основании Московского университета, подписанного в январе 1755 г. В §4 этого документа указывалось, что "попечение о богословии справедливо оставляется Святейшему Синоду".

Замечательным представляется анализ Письма православных учёных Святейшему Патриарху Алексию II «В защиту креационного учения» от 20 февраля 2008 года. Под письмом стоит несколько подписей ученых разного ранга, в числе первых - подпись чл.-корр. РАН, директора ПАБСИ КНЦ В.К.Жирова. Основная мысль документа – сожаление о том, что «в сфере образования, по-прежнему господствует единственная и глубоко укорененная идеология эволюционизма, противоречащая библейскому мировоззрению и учению Святых Отцов Церкви» и заявление о «необходимости внедрения церковного просвещения в сферу образования и науки не только в гуманитарных, но и естественнонаучных дисциплинах». Собственно, лексика этого документа дает представление о тоне и форме диалога между наукой и религией, каким его видят авторы Письма. «Самоуверенность и безапелляционность», «диктаторские тенденции», «голословные и не объективные нападки», «огульные обвинения» и «настоящая клевета» - это набор метафор и эпитетов, характеризующих сторонников «догмы атеизма и идеологии эволюционизма». К счастью, еще не все потеряно: им все же противостоят «православные христиане, профессионально занимающиеся наукой», «бескорыстно и самоотверженно работающих на поприще…» и являющиеся «достойным примером защиты святоотеческого учения о творении мiра от различных его искажений эволюционистами».

7. Заключение

Таким образом, данный «достойный пример защиты святоотеческого учения», предлагаемая В.К. Жировым «теолого-биологическая парадигма» основана на неверной трактовке фактов истории науки и теории систематики, смысловых подменах и логических противоречиях.

Выводы автора о том, что «в условиях России биоцентрическая этика неприемлема и не может использоваться в качестве идейной основы отношения общества к природе, рационального природопользования и сохранения биоразнообразия» находятся в противоречии как с государственной стратегией охраны природы в России, так и с официальной концепцией РПЦ.

Выводы о необходимости проведения «таксономических исследований … под патронажем РПЦ», о «существенном повышении активности Ее миссионерской деятельности среди биологов и вообще ученых-естественников» и «создании миссионерско-просветительских комплексов, объединяющих монастыри с ботаническими садами» противоречат законодательству РФ, Уставу Российской Академии наук и не имеют под собой никаких научных оснований.

Положения и выводы рассмотренной статьи, развитие их в лекционных курсах и докладах автора подрывают доверие общества к науке и вызывают понятное сомнение в необходимости ее финансирования – какой смысл развивать науку, которая фальсифицирует сама себя?

Предложенные автором «биологические» доказательства событий Книги Бытия лишены научного содержания, это «имитация науки и профанация сакрального текста» (Алексеев)

Для диалога религии и науки деятельность В.К.Жирова разрушительна, так как фальсификация науки получила название и обоснование именно как «православный подход», а предложения автора по реализации взаимодействия религии и науки находятся в противоречии с задачами и функциями Академии наук, официальной концепцией РПЦ и законодательством РФ.

Авторы признательны А. Оскольскому, Д. Давыдову, Н. Константиновой за ценные замечания и поддержку при написании статьи.

ЛИТЕРАТУРА

• Алексеев Е.Б., Губанов И.А., Тихомиров В.Н. Ботаническая номенклатура. М., 167 с., 1989.
• Алексеев В. Существует ли научный креационизм? – link.
• Алтфилд Р. Этика экологической ответственности // Глобальные и общечеловеческие ценности. М., Прогресс, с. 196–202. 1990. – link
• Баранцев Р.Г. О тринитарной методологии. Между физикой и метафизикой: наука и философия. М., Наука, 116 с., 1998.
• Белявский М.Т. М.В. Ломоносов – наш первый университет. М., 135 с., 1961.
• Белявский М.Т. М.В. Ломоносов и основание Московского университета. М., 311 с., 1955.  
• Вайс Джексон П. Анализ коллекций и научно-технической базы ботанических садов. Информационный бюллетень СБСР и ОМСБСОР. Москва, [б.н.], № 12., с. 59-65. 2001.
• Гегель Г.В.Ф. Наука логики. СПБ.: Наука, 800 с., 1997.
• Дедю И.И. Экологический энциклопедический словарь. Кишинев, 406 с. 1990.
• Жиров В.К. Этические аспекты современных экологических проблем. Материалы международной конф. «Наука и развитие технобиосферы Заполярья: опыт и вызовы времени». 2005. Апатиты, с. 10-12, 2005.
• Жиров В.К. Две этики в решении проблемы охраны природы и сохранения биологического разнообразия. Материалы X научной конференции Беломорской биологической станции МГУ: Сборник статей, Пояконда, 9-10 августа 2006 г., М., изд. «Гриф и К», с. 43-45, 2006.
• Жиров В.К. Ботанические сады и православное миссионерство. Православное осмысление творения мира: материалы XV Международных Рождественских образовательных чтений, М., изд-во МПЦ «Шестодневъ», вып. 3 с. 143-155, 2007а.
• Жиров В.К. Ботанические сады и православное миссионерство: по стопам преподобного Феодорита. Прп. Феодорит Кольский и его духовное наследие: Материалы региональной научно-богословской историко-краеведческой конференции «I –е Феодоритовские чтения», Кандалакша, 30 августа 2006 г., С-Пб., Ладан, с. 68-83, 2007b.
• Жиров В.К. Интерпретация таксонных признаков системы Линнея с позиций сравнительного богословия. Геосферно-биосферные взаимодействия, биоразнообразие и состояние биосистем в высоких широтах: сборник докладов молодежной научной конференции, Апатиты, изд-во K&M, с. 4-12, 2007c.
• Жиров В.К. Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений. Вестник МГТУ, Т. 11, №4, c. 609-626, 2008.
• Жиров В.К. Теологическая интерпретация и перспективы развития современной биологической номенклатуры Православное осмысление творения мiра и современная наука: материалы XVII Международных Рождественских образовательных чтений. М., изд-во МПЦ «Шестодневъ», вып. 5, с.235-257, 2009.
• Жиров В.К. Тихонова Н.Г. Этические аспекты проблемы сохранения биоразнообразия. Человек и христианское мировоззрение. Свобода, равенство, и справедливость: их сущность и основания (раздел «Естественные науки»). Вып. 13. Алушта, с. 174-178, 2008a.
• Жиров В.К., Тихонова Н.Г. Качество окружающей среды: современный экологический и христианский подходы к оценке. Человек и христианское мировоззрение. Свобода, равенство и справедливость: их сущность и основания (раздел «Естественные науки»), вып. 13. Алушта, с. 183-184, 2008b.
• Жиров В.К., Шестаков А.А. Целостность суши и дискретность растительного мiра. Третий день Творения. Современное христианство и естественные науки: материалы докладов научно-богословского семинара, Кировск, 3-4 ноября 2009 г. Апатиты: «К&М», с. 29-40. 2009.
• Конвенция о биологическом разнообразии (Russian text). United Nations – Treaty Series, р. 199-225, 1993.
• Конституция Российской Федерации. Гимн Российской Федерации. Герб Российской Федерации. Флаг Российской Федерации. М., изд-во «Омега-Л». 63 с., 2010.
• Красная книга Мурманской области. Мурманск, Мурманское кн. изд-во, 400 с., 2003.
• Линней К. Философия ботаники. М., Наука, 456 с., 1989.
• Национальная стратегия сохранения биоразнообразия России. М. 2007.
• Прохоров А.А. Ботанические сады в современном мире: утилитарные функции и духовные ценности. Обеспокоенность в связи со статьей В.К. Жирова - Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимоотношений. – link
• Распоряжение Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 г. №1225-р. «Российская газета» от 18 сентября 2002 г.
• Сытин А.К. О категории рода в ботанике XVIII: Линней и его оппоненты. Труды Зоологического института РАН. Приложение №1, с. 79-86, 2009.
• Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ. «Российская газета» от 1 октября 1997 г. N 190.
• Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 572 с., 1992.
• Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд-е 2-е, Т.7, с. 345-437.
• Linnй (Linnaeus) C. Philosophia botanica. Stockholmiae. 362 p., 1751.
• Linnй (Linnaeus) C. Species plantarum. V.1-2. Holmiae. 1200 p., 1753.

Источник

Читать далее >>

Православная молекулярная биология

Это ж какую гордыню надо иметь, чтобы трактовать научные результаты и сверять их с замыслом Божьим...

Читать далее >>

Электричество — это огонь?

Ричард Фейнман

В начале пятидесятых я на какое-то время обзавелся недугом среднего возраста: начал вести философские разговоры о науке — как она удовлетворяет любопытство, как снабжает человека новым мировоззрением, как наделяет его способностью делать то да сё, как даёт ему силу, ну и, конечно, рассуждал о том, так ли уж разумно отдавать в руки человека силу слишком большую, — это в связи с недавним созданием атомной бомбы. Кроме того, я размышлял о взаимоотношениях науки и религии, и как раз в это примерно время меня пригласили в Нью-Йорк на конференцию, на которой должна была обсуждаться «этика равенства».

Собственно, одна такая конференция уже состоялась где-то на Лонг-Айленде, но в ней участвовали господа довольно почтенного возраста, и в тот год они решили собрать людей помоложе и обсудить с ними положения, выработанные на первой конференции.

За некоторое время до начала конференции мне прислали список «книг, которые Вы, возможно, сочтете интересными; просим Вас также послать нам любые книги, с которыми, по Вашему мнению, следует ознакомиться другим участникам конференции; мы включим эти книги в состав библиотеки, которой они будут пользоваться».

Ладно, получаю я этот замечательный список, начинаю просматривать первую его страницу, выясняю, что ни одной из этих книг не читал, и мне становится немного не /384/ по себе — судя по всему, я попаду далеко не в свою компанию. Просматриваю вторую страницу: то же самое. А долистав список до конца, я понимаю: не читал ни единой. Похоже, я попросту идиот, да еще и безграмотный! В списке встречались книги замечательные, — например, Томаса Джефферсона «О свободе», или что-то подобное, — присутствовало в нем и несколько авторов, которых я точно читал. Там была книга Гейзенберга, книга Шредингера, книга Эйнштейна, последняя называлась «Мои зрелые годы», а книга Шредингера — «Что такое жизнь», но я-то читал совсем другие их сочинения. В общем, я почувствовал, что меня занесло куда-то не туда, в места, где мне делать нечего. Но, может, я смогу просто тихо посидеть на этой конференции и послушать то, что на ней будет говориться.

Прихожу я на первое, вводное заседание, председатель сообщает, что нашему обсуждению подлежат две проблемы. Первая была сформулирована несколько расплывчато — что-то такое насчет этики и равенства, однако в чем, собственно, состоит сама проблема, я не понял. А о второй было сказано так: «Мы собираемся продемонстрировать посредством наших усилий возможность диалога между людьми самых разных специальностей». А в конференции, надо сказать, участвовали специалист по международному праву, историк, священник-иезуит, раввин, ученый-естественник (это я) и другие.

Ну-с, мой логический ум говорит мне следующее: второй проблемой я заниматься не буду, потому что если что-то работает, оно работает, а нет — так и нет; доказать возможность диалога между нами мы не можем да и обсуждать ее нечего, — если мы не способны на диалог, так о чем же тогда и говорить? Стало быть, всерьез существует лишь одна проблема, первая, — та, формулировку которой я не понял.

Я уж собрался было поднять руку и попросить: «Не могли бы вы определить проблему более точно?» — однако /385/ затем подумал: «Нет, это будет невежливо, я лучше дальше послушаю. Не стоит с самого начала накалять обстановку».

Группе, в составе которой я оказался, предстояло обсудить «этику равенства в образовании». На ее заседаниях священник-иезуит то и дело пускался в рассуждения о «фрагментации знания». Он обращался к тринадцатому столетию, в котором всем образованием ведала католическая церковь, а мир выглядел простым. Существовал Бог, все исходило от Бога и было превосходнейшим образом организовано. А в наше время понять что-либо затруднительно. То есть знание стало фрагментированным. Мне казалось, что «фрагментация знания» никак с «этим» не связана, но, поскольку «это» определено не было, доказать я ничего не мог.

И все же в конце концов я задал вопрос: «В чем состоит этическая проблема, связанная с фрагментацией знания?» В ответ он напустил такого тумана, что я сказал: «Не понимаю», зато остальные заявили, что все отлично поняли, и тут же начали объяснять это, однако мне так ничего объяснить и не смогли!

В итоге прочие участники нашей группы попросили меня перенести мои соображения относительно того, что фрагментация знания не является проблемой этики, на бумагу. Я вернулся в свою комнату и со всевозможным тщанием записал то, что думал о теме «этика равенства в образовании» и о том, как эта тема могла бы выглядеть, — привел несколько примеров проблем, о которых, как я полагал, нам следовало бы поговорить. Ну, скажем, образование усугубляет различия, существующие между людьми. Если человек в чем-то одарен, мы стараемся развить его дар, что порождает отличие этого человека от других людей, то есть неравенство. Стало быть, образование усиливает неравенство — этично ли это? А затем я заявил, что если «фрагментация /386/ знания» приводит к затруднениям, поскольку сложность мира осложняет и его изучение, то я, в свете данного мной определения границ нашей темы, не понимаю, какое отношение «фрагментация знания» имеет даже к самым приблизительным представлениям о том, чем, более или менее, может быть «этика равенства в образовании».

На следующий день я принес написанное мной на заседание, и председательствующий сказал: «Ну что же, мистер Фейнман поставил несколько очень интересных вопросов, которые нам следует обсудить, однако мы отложим их для будущих дискуссий». То есть он попросту ничего не понял. Я пытался определить проблему, а затем показать, что «фрагментация знания» никакого отношения к ней не имеет. Причина же, по которой никто на этой конференции так никуда продвинуться и не смог, состояла в том, что ясное определение темы «этика равенства в образовании» отсутствовало и, следовательно, ни один из участников конференции не имел точного представления о том, что на ней, собственно говоря, обсуждается.

Был там один социолог, написавший еще в преддверии конференции статью, которую всем нам надлежало прочесть. Едва я начал эту чертовщину читать, у меня глаза на лоб полезли: читаю и ничего понять не могу, ни складу ни ладу! Все дело в том, решил я, что я не удосужился прочесть ни одной книги из того самого списка. В общем, меня начало донимать ощущение собственной некомпетентности — и донимало, пока я не сказал себе: «Притормози и медленно прочитай одно предложение, глядишь и поймешь, какого лешего оно значит».

Я притормозил — на первом попавшемся месте — и внимательно прочитал следующее предложение. В точности я его не помню, но оно было очень похожим на такое: «Индивидуальный член социального сообщества нередко получает информацию по визуальным, символьным каналам». /387/

Повертел я это предложение так и сяк и наконец перевел его на нормальный язык. Знаете, что оно означало? «Люди читают».

Тогда я взялся за следующее предложение и обнаружил, что могу перевести и его. Дальше все пошло легко: «Иногда люди читают, иногда слушают радио» и тому подобное, просто написано оно было до того заковыристо, что с первого раза я ничего понять не смог, а когда во всем разобрался, оказалось, что статья эта попросту ни о чем.

За всю конференцию меня приятно позабавило только одно событие. Каждое слово каждого, кто выступал на пленарном заседании, было до того важным, что в заседаниях участвовал стенограф, который всю эту тягомотину записывал. И на второй день конференции он подошел ко мне и спросил:

— Чем вы занимаетесь? Вы ведь наверняка не профессор?

— Вот именно что профессор, — ответил я.

— Профессор чего?

— Физики.

— А! Ну, наверное, в этом-то все и дело, — сказал он.

— Какое дело?

— Да понимаете, я стенограф, набираю на моей машинке все, что тут говорят. Так вот, когда выступают все прочие, я ввожу их слова, а о чем идет речь, не понимаю. А каждый раз как вы задаете вопрос или что-нибудь произносите, я понимаю все до точки — и ваш вопрос, и смысл сказанного вами, — вот я и решил, что профессором вы быть ну никак не можете!

В один из дней у нас состоялся торжественный обед, на котором произнес речь глава одного богословского заведения — очень милый человек и совершенно типичный еврей. Хорошая была речь, и оратором он был замечательным, поэтому главная его мысль показалась всем очевидной /388/ и истинной — хотя теперь, когда я о ней рассказываю, она выглядит полным безумием. Он говорил о том, что между благосостояниями разных стран существуют серьезные различия, которые вызывают зависть, приводящую к конфликтам, между тем у нас теперь имеется атомная бомба, и любая война обрекает нас на погибель, и потому самое верное средство поддержания мира состоит в том, чтобы уничтожить различия между странами, а поскольку Соединенные Штаты очень богаты, мы должны отдавать почти все, что имеем, другим странам, пока все не станут равными. Мы слушали его, и нас переполняла жажда самопожертвования, мы все думали, что именно так нам поступить и следует. Я только по пути домой и опомнился. На следующий день кто-то из нашей группы сказал: — По-моему, речь, которую мы услышали вчера, настолько хороша, что всем нам следует подписаться под ней и обратить ее в итоговый документ нашей конференции.

Я начал было объяснять, что идея распределения всего поровну основана всего лишь на теории, согласно которой количество богатства в мире ограничено некоторой величиной х, а поскольку мы каким-то непонятным образом отняли те богатства, которыми теперь обладаем, у стран победнее, нам надлежит их вернуть. Однако эта теория не принимает во внимание подлинную причину различий между странами, а именно разработку новой техники для производства пищи, создание машин для этого производства и для многого иного, как не учитывает и того обстоятельства, что создание таких машин требует концентрации капитала. Важны не богатства, а сила, позволяющая их создавать. Однако я довольно быстро сообразил, что к естественным наукам все эти люди никакого отношения не имеют и того, что я говорю, попросту не понимают. Они не разбирались в технологии, не понимали времени, в котором живут. /389/

Конференция довела меня до такого нервозного состояния, что одной моей нью-йоркской знакомой, присутствовавшей там, пришлось меня успокаивать. «Послушайте, — сказала она, — вас же всего трясет! Так и с ума недолго сойти. Относитесь ко всему немного легче, не воспринимайте все столь серьезно. Отойдите мысленно в сторонку и присмотритесь к тому, что здесь происходит». Ну, я задумался о том, что представляет собой конференция, какой это, собственно говоря, бред, — и, знаете, помогло. И если кто-нибудь еще раз попросит меня принять участие в чем-то подобном, я от такого человека на край света убегу — все, хватит. Нет! Полное и окончательное нет! Хотя приглашения на мероприятия этого рода я получаю и по сей день.

Наконец, пришло время оценить результаты работы конференции, и все заговорили о том, как много она им дала, какой была успешной — ну и так далее. Когда же попросили высказаться меня, я заявил:

— Эта конференция оказалась еще и похуже теста Роршаха: там вам показывают бессмысленную чернильную кляксу, спрашивают, что вы видите, и анализируют ваши ответы, а здесь стоит вам дать ответ, как его начинают оспаривать!

Хуже того, в конце конференции было внесено предложение провести еще одну такую же, но теперь уже открытую для широкой публики, и председательствующий нашей группы имел нахальство заявить, что, поскольку мы так много работали, у нас не хватит времени на публичную дискуссию, так что будет лучше просто-напросто рассказывать этой самой публике о полученных нами результатах. Я так и вытаращился от изумления: мне-то казалось, что мы вообще ни единого, даже самого дурацкого результата не получили!

И под самый конец, когда обсуждался вопрос о том, удалось ли нам разработать методы ведения диалога представителями различных дисциплин — то есть решить вторую /390/ из наших основных «проблем», — я выступил, сказав, что заметил одно любопытное обстоятельство. Каждый из нас излагал свои мысли об «этике равенства», свою точку зрения, а на другие никакого внимания не обращал. К примеру, историк заявил, что для понимания этических проблем необходим исторический подход, нужно вникнуть в эволюцию и развитие этих проблем; специалист по международному праву утверждал, что для этого необходимо рассматривать поведение людей в различных ситуациях, способы, которыми они приходят к соглашению; священник-иезуит постоянно твердил о «фрагментации знания»; а я, ученый-естественник, предлагал изолировать проблему примерно теми же методами, какие использовал при постановке своих опытов Галилей, — ну и так далее.

— Поэтому, — сказал я, — на мой взгляд, никакого диалога у нас не получилось. А получился чистый хаос.

Разумеется, на меня набросились со всех сторон сразу:

— Не кажется ли вам, что из хаоса может родиться порядок?

— Ну, э-э, если говорить об общем принципе или...

Я не понимал, как ответить на вопрос: «Может ли из хаоса родиться порядок?» Может, не может, ну и что с того?

На этой конференции присутствовало огромное количество дураков, причем напыщенных, а я от них просто на стену лезу. Обычные дураки — это еще куда ни шло: с ними можно разговаривать, пытаться им как-то помочь. А вот дураки напыщенные — дураки, которые скрывают свою дурь, пытаясь с помощью всяких фокусов-покусов внушить людям мысль о том, какие они, дураки, замечательные и выдающиеся, — ВОТ ЭТИХ Я ВЫНОСИТЬ НЕ МОГУ! Обычный дурак не мошенничает, он дурак честный. А хуже нечестного дурака и быть ничего не может! Вот их-то я на той конференции и увидел — ораву напыщенных дураков, — и зрелище это меня страшно расстроило. Больше /391/ я так расстраиваться не хочу и потому в междисциплинарных конференциях не участвую.

Что-то вроде подстрочного примечания

На то время, что шла конференция, я остановился в Еврейской теологической семинарии, которая готовила молодых раввинов — по-моему, ортодоксального толка. Поскольку происхождение у меня еврейское, кое-какие вещи из тех, что они рассказывали мне о Талмуде, я знал, а вот самого Талмуда ни разу не видел. Очень оказалась интересная книга. Большие такие страницы, на каждой из которых приведена в маленьком квадрате страница оригинального Талмуда, а все Г-образное поле вокруг нее заполнено комментариями, написанными самыми разными людьми. Талмуд эволюционировал, все сказанное в нем обсуждалось снова и снова, очень тщательно, со средневековой доскональностью мышления. Думаю, составление комментариев завершилось веке в тринадцатом, четырнадцатом или пятнадцатом — более поздних не существует. Талмуд — книга замечательная, великая, огромное попурри из всего на свете: тривиальные вопросы и сложные ответы на них — скажем, проблема учителей и обучения, — а следом опять нечто незамысловатое, и так далее. Студенты сказали мне, что Талмуд никогда на другие языки не переводился, и мне это показалось странным — уж больно ценная книга.

Как-то раз двое или трое будущих молодых раввинов подошли ко мне и сказали:

— Мы поняли, что в современном мире нельзя учиться на раввина, не имея никаких представлений о науке, и потому хотим задать вам несколько вопросов.

Вообще-то говоря, существуют тысячи мест, в которых можно кое-что разузнать о науке, да и Колумбийский университет был у них под боком, однако мне стало любопытно узнать, какие вопросы их интересуют. /392/

И они спросили:

— Вот, например, электричество — это огонь?

— Нет, — ответил я, — а... откуда такой вопрос?

— Видите ли, — сказали они, — в Талмуде говорится, что по субботам огонь зажигать нельзя, вот нас и интересует, можно ли по субботам пользоваться электрическими приборами?

Я так и сел. Ни до какой науки им дела не было! Наука требовалась этим ребятам исключительно как средство лучшего истолкования Талмуда! Окружающий мир, явления природы — все это их не интересовало, а интересовало лишь решение поставленных в Талмуде вопросов.

А потом, в другой какой-то день — по-моему, как раз в субботу, — мне нужно было подняться на лифте, а около него стоял какой-то малый. Лифт спускается, я вхожу в него, малый тоже. Я спрашиваю:

— Вам какой этаж? — и протягиваю руку к кнопкам.

— Нет-нет! — говорит малый. — На кнопки нажимать должен я, а не вы.

— Что?

— Ну да! Здешним ребятам по субботам нажимать на кнопки нельзя, вот я этим и занимаюсь. Понимаете, я не еврей, так что мне нажимать на кнопки можно. Я стою у лифта, они называют мне этаж, и я нажимаю на кнопку.

Вот это задело меня по-настоящему, и я решил заманить студентов в логическую западню. Я же вырос в еврейской семье, пользоваться педантской логикой мне было не привыкать, ну я и подумал: «Тут можно повеселиться!»

Замысел был таков: я начинаю с вопроса: «Являются ли воззрения евреев пригодными для любого человека? Потому что, если это не так, они определенно не представляют истинной ценности для человечества в целом... и тра-та-та». Они, конечно, ответят: «Да, воззрения евреев пригодны для любого человека». /393/

Затем я еще немного подтолкну их в нужном мне направлении, спросив: «Совершает ли человек нравственный поступок, нанимая другого человека для исполнения дела, по его мнению безнравственного? Можно ли, к примеру, нанимать человека, чтобы он совершил нужное вам ограбление?» Я собирался повести их по этой дорожке очень медленно и осторожно — и завести в западню!

И знаете, что произошло? Я же имел дело с будущими раввинами, так? Они умели проделывать подобные штуки в десять раз лучше, чем я! Как только эти ребята поняли, куда я их веду, они проделали несколько умственных кульбитов — не помню уже каких — и вывернулись из моих рук. Я-то думал, будто набрел на оригинальную мысль — куда там! Да она столетиями обсуждалась в Талмуде! Они переиграли меня с легкостью, как младенца.

В общем, я постарался уверить этих будущих раввинов, что волнующие их электрические разряды, которые возникают, когда они жмут на кнопки лифта, это никакой не огонь. Я объяснил им:

— Электричество — не огонь. В отличие от огня, это процесс не химический.

— О? — отозвались они.

— Хотя, разумеется, в самом огне между атомами происходит электрическое взаимодействие.

— Ага! — отозвались они.

— Как и в любом другом происходящем в мире явлении.

Я даже предложил им радикальное решение, позволявшее избавиться от разряда.

— Если вас только это и волнует, поставьте параллельно переключателю конденсатор, и никаких разрядов не будет.

Однако и эта идея им по какой-то причине ко двору не пришлась.

В общем, я испытал настоящее разочарование. Передо мной были ребята, появившиеся на свет только для того, /394/ чтобы получше истолковывать Талмуд! Вы только представьте! Во время, подобное нашему, эти ребята учились ради того, чтобы стать членами общества и что-то в нем делать — исполнять работу раввинов, — а наука интересовала их лишь постольку, поскольку некоторые новые явления отчасти мешали им решать их древние, провинциальные, средневековые проблемы.

В то время случилось и еще кое-что интересное, заслуживающее упоминания здесь. Один из вопросов, который я довольно долго обсуждал с будущими раввинами, был таким: почему в мире науки, в теоретической физике, к примеру, процентное содержание евреев намного выше, чем их процентное содержание в полном населении страны? Студенты той семинарии считали, что это объясняется давним уважением евреев к учености: евреи почитают своих раввинов, которые, по сути дела, являются учителями, почитают образованность. Эта традиция передавалась в еврейских семьях из поколения в поколение, так что к мальчику, который был превосходным учеником, относились так же хорошо — если не лучше, — как к тому, который оказывался превосходным футболистом.

И в тот же вечер я получил доказательство справедливости этого мнения. Один из студентов пригласил меня к себе домой и познакомил со своей только что возвратившейся из Вашингтона матушкой. Услышав, кто я такой, она восторженно хлопнула в ладоши и воскликнула:

— О! Какой замечательный выдался день. Сегодня я познакомилась и с генералом, и с профессором.

И я подумал о том, что далеко не многие люди считают знакомство с профессором событием столь же значительным и приятным, как знакомство с генералом. И значит, определенная доля истины в том, что мне сказали студенты, присутствует.

Опубликовано в книге:
Фейнман Р. Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!
Пер. с англ. С. Ильина. —
М.: КоЛибри : 2008. — c. 384—395.

Читать далее >>

Вера и наука

Сергей Мамонтов

Рецензия на учебник: Вертьянов С.Ю. Общая биология для 10-11 кл. – М.: Свято-Троицкая Лавра, - 2005.

В последние годы Русская Православная Церковь принимает все более активное участие в различных сферах жизни общества. Отчасти это объясняется реакцией на насильственный атеизм нашего государства на протяжении XX в., а главным образом — на господство материалистических идей в науке на протяжении XIX—XX вв. Предметом особенного внимания Церкви явилось образование.

Апологеты религиозного воспитания молодого поколения в области естественных наук считают, что давно возник вопрос о необходимости создания целого комплекса русских учебников, способных объективно представить учащимся общеобразовательный материал, минуя материалистические и либерально-гуманистические идеологические шоры. И если отдельные учебники подобного уровня по отечественной истории или хотя бы той же русской литературе периодически появлялись, хотя так и не смогли получить широкого распространения, то в области естествознания наблюдался явный перекос в сторону вульгарного эволюционизма... Главная особенность учебника (Сергея Вертьянова. — С.М.) — православное отношение к предмету. Подробно излагая как дарвинистскую, так и креационистскую теории, автор отрицает теорию эволюции. «...многие научные факты, которые в этой книге приведены в достаточном количестве, показывают на то (так в тексте. — С.М.), что сама теория эволюции как минимум ошибочна. Кроме того, показывается то, насколько безответственно и крайне ненаучно работают эволюционисты, что многие факты буквально притянуты к этой теории за уши. С другой стороны, исследования показывают, что, по всей видимости, весь мир был сотворен ровно таким, каким мы его видим, — то есть не было этапа развития в миллионы лет. Вся живность, в том числе и человек, были сотворены уже во взрослом возрасте».

Из этой цитаты, взятой из статьи, помещенной на Православно-аналитическом сайте «Правая.Ru» видно, что некоторые православные деятели активно пытаются перевести под опеку Церкви преподавание естественнонаучных дисциплин в общеобразовательной школе, «разоблачив» при этом «безответственных» и «ненаучно работающих» эволюционистов.

Автор рассматриваемого «учебника», С.Ю. Вертьянов, таким образом поясняет свое отношение к проблеме организации живого мира и закономерностям, ему присущим: «Материализм в биологии, пленявший умы исследователей, достаточно показал свою несостоятельность, его время прошло. ...Мало кто из квалифицированных биологов остался убежденным в эволюционно-материалистической версии возникновения живых организмов» (с. 198). И далее: «Современные ученые работают над согласованием науки с библейским Шестодневом без натяжек, понимая под днями творения 24-часовые дни, а под сотворением — первое чудо Божие создания мира «из ничего», а вовсе не эволюционную трансформацию неживой материи. Наука постепенно приходит к признанию истинности каждого слова Писания (выделено мной. — С.М.)».

Следует сказать, что вера — результат индивидуального мироощущения. Но она не имеет отношения к науке, занимающейся поисками объективных закономерностей в неживой и живой природе. Рассматриваемая книга претендует на статус учебника, а к учебникам предъявляются требования, несравненно более высокие, чем к любым печатным материалам, просто отражающим личную точку зрения автора на ту или иную проблему. Прежде всего учебник должен содержать если не оптимальный, то минимально необходимый для данного уровня обучения объем знаний по предмету. Излагаемый материал должен быть точным, в нем не должно быть фактических ошибок. Одной из важнейших задач школьного образования является воспитание у учащихся навыков самостоятельного мышления, умения формулировать проблему и выявлять причинно-следственные связи между наблюдаемыми явлениями. Школьники должны иметь представление о методах научного исследования (наблюдение, сравнение, эксперимент). И еще: в 10-й (и далее в 11-й класс) идут учиться дети, решившие продолжить свое образование в высшем учебном заведении. Если это вуз, где одна из базовых дисциплин — биология (биологический факультет университета, медицинский, сельскохозяйственный, ветеринарный вузы), то абитуриенту придется выдержать очень серьезный экзамен по этому предмету. Учебник, которым он будет пользоваться при подготовке, должен соответствовать современным достижениям науки, в нем не должно быть ни фактических ошибок, ни тем более каких-либо домыслов.

Книга С.Ю. Вертьянова не может обеспечить соблюдение этих требований.

Чтобы преподавать какой-либо предмет доверчивым ученикам, надо по крайней мере этот предмет знать, еще лучше — понимать. В книге же ошибки и небрежности встречаются буквально на каждом шагу, иногда фантазия автора (или недостоверные источники, которыми он пользовался) просто шокируют. Приведу лишь отдельные примеры.

«Улиток (т.е. брюхоногих моллюсков) долгое время делили более чем на 200 видов, но при более внимательном исследовании оказалось, что их можно свести лишь к двум» (с.210—211). Очень хотелось бы знать, кто проводил это «более внимательное» исследование! В классе брюхоногих моллюсков насчитывается до 90 тыс. видов. Даже человек, не имеющий о биологической науке ни малейшего представления, не может не знать прудовиков, виноградных улиток, слизней, катушек, разнообразные морские «ракушки»!

Пестичные цветки автор называет мужскими, а тычиночные — женскими! Тарантулов относит к насекомым (с.180). Трилобитов называет «рачками», хотя это самостоятельный класс полностью вымерших членистоногих. Да и странно называть уменьшительным словом «рачки» организмы, достигавшие в длину 70—80 см.

Тополь и лиственница — растения из двух разных отделов (что соответствует типам в систематике животных), цветковых и голосеменных, — названы близкородственными видами (с.167). Родственниками называются также виноград и капуста (с.158) — цветковые растения, относящиеся к разным порядкам.

На с.230 говорится о «рождении (!) у птеродактиля археоптерикса» (так, по мнению автора, следует из эволюционной теории).

На с.48 сказано, что лизосомы, как и ядро, имеют двойную мембрану. Это неверно — у лизосом одинарная мембрана. Бактерии не делятся «сразу на несколько частей» (с.82). Сперматозоид млекопитающих содержит две центриоли, а не одну (с.86). На рисунке на этой странице центриоль обозначена неправильно. На с.96 неправильно изображено формирование мезодермы у ланцетника. Зачатки мезодермы названы «полостью». Полость — это пространство (в данном случае между наружным и внутренним листками мезодермы), а зачатки — группы клеток!

При описании отрицательного воздействия этилового спирта на печень человека сказано, что постоянное употребление алкоголя приводит к жировому перерождению печени — циррозу (с.60). Это неверно. Жировая дистрофия гепатоцитов, конечно, имеет место, но цирроз — это замещение погибших печеночных клеток соединительной тканью. Одноклеточные водоросли никак не могут в темноте переходить к фагоцитозу (с.64), поскольку имеют прочную целлюлозную стенку, не способную формировать впячивания, на что указывает и сам автор (с.38).

На с.79 написано, что на стадии метафазы митоза центромерные области хромосом разъединяются. На самом деле разъединение центромеры является началом следующей фазы митоза — анафазы. На рисунке, изображающем фазы митоза, метафаза нарисована неправильно.

Неточно описан гетерозис. Не все гетерозисные гибриды животных бесплодны (с.149), а только межвидовые. Эффект гибридной силы снижается во втором поколении не потому, что доминантные гены переходят в рецессивное состояние (это никак невозможно), а потому, что в соответствии со вторым законом Менделя при скрещивании гибридов выщепляются гомозиготные рецессивы.

Перечисление в одном ряду зайцев, грызунов, белок (с.288) «возводит» беличьих (семейства в отряде грызунов) в ранг отряда. В тундре автор обнаруживает «плодородную почву с богатым и питательным растительным покровом» (с.303). «У человека фаланги пальцев ног сросшиеся», — пишет он (с.246). Из текста на с.208 следует, что земноводные имеют чешую...

Или такая цитата: «Ученые отмечают, что хотя внешнее сходство многих млекопитающих позволяет предположить эволюционную взаимосвязь, строение макромолекул (ДНК, белков и пр.) такую связь отвергает» (с.199). Тут остается только руками развести. Сам автор в параграфе «План сотворения» пишет о сходстве живых организмов на генетическом и эмбриональном уровнях (с.209). Помимо «внешнего сходства» млекопитающих, их органы и системы органов характеризуются глубоким внутренним сходством строения и функции. Последовательность нуклеотидов в ДНК и аминокислот в белках у шимпанзе и человека совпадают на 99%, а инсулин свиньи и человека различаются лишь двумя аминокислотами.

На фоне такой, заведомо неверной и ошибочной, информации (перечисление ошибок можно продолжать и продолжать) другие небрежности текста, путаница и тяготеющая к «бытовщине» речь автора кажутся пустяком.

На с.164 сначала написано, что Линней понимал под видом библейское слово «род». Чуть ниже читаем: «Ученый отождествил библейский род с классификационным понятием рода». Может читатель уразуметь, что же на самом деле думал Карл Линней? Протон у автора «протискивается» через каналец фермента (с.58), рибосома «перескакивает» («интервал между перескакиваниями», с.71). Это не пустяки! Точность получаемых учащимся знаний, владение терминологией изучаемой науки — обязательный показатель качества преподавания. Хотел бы автор жить в доме, построенным «на глазок» или оперироваться у хирурга, который «приблизительно» представляет, где у пациента аппендикс?

Однако небрежность автора в обращении с фактическим материалом имеет, думается, еще одно объяснение. На фоне бесчисленных фактических ошибок в качестве научных приводятся утверждения, вытекающие из, как уже сказано, «истинности каждого слова Писания». Здесь здравый смысл, к которому призывает сам автор (с.241), вынуждает меня сформулировать ряд примитивных вопросов, уровень и тональность которых заданы уровнем самого «учебника».

На с.212 читаем, что до грехопадения людей самки комаров питались соком растений, поскольку в них, возможно (!), содержался гемоглобин. Потрясенные, надо полагать, грехопадением людей, самки бросились пить кровь млекопитающих. Почему бы автору не объяснить, какую функциональную роль играл гемоглобин в клетках зеленых растений и каким образом растения от него моментально избавились? Если и хищничество возникло в результате грехопадения, вследствие чего изменились инстинкты животных, но не их строение, то зачем Творец создал нынешних хищников приспособленными к охоте и умерщвлению добычи, к перевариванию именно животной, а не растительной пищи? Зачем снабдил их когтями и клыками, но лишил сложного желудка? Чем питались до грехопадения хищные инфузории, хищные растения и грибы, у которых инстинктов нет? Как «вели себя» паразиты, питающиеся соками и тканями животных? Что ели пелагические хищники — дельфины, кашалоты, морские змеи? Фитопланктон, микроскопические водоросли? Их организм не приспособлен для этого. Чем питались глубоководные хищники (например, кальмары) и придонные (актинии, морские звезды), они ведь и на фитопланктон рассчитывать не могли, потому что там его нет?

Странно, конечно, в XXI в. анализировать приключения Ноя и его семейства, но попробуем, поскольку автор требует от нас признания истинности каждого слова Библии. Итак, согласно Книге Бытия, Бог сотворил небо и землю, все живое и человека. «И увидел (здесь и далее выделено мной — С.М.) Бог все, что он создал, хорошо весьма». А затем Господь «увидел, что велико развращение человеков, и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и возскорбел в сердце Своем». Как это вяжется с мудрой предусмотрительностью Творца, который, по автору, даже жука-бомбардира снабдил реактивной камерой для защиты от хищников? (с.186). Бог велел Ною построить ковчег, ввести туда семейство и выбранных Ноем животных, «чтобы сохранить племя для всей земли». Как мог Ной поместить в ковчеге 2,5 млн ныне живущих видов живых организмов? Путешествовал ли он в Австралию за кенгуру, в Южную Америку за броненосцами, в Арктику за моржами и белыми медведями, в Антарктиду за пингвинами? Чем же он кормил животных, пока плавал в ковчеге в течение года? Почему он не взял с собой динозавров и бесчисленное количество других вымерших видов организмов? Очевидно, просто потому, что создатели легенды ничего не знали о их существовании. Кроме того, Ной и члены его семейства должны были унести с собой представителей около 500 паразитических видов, т.е., погружаясь в ковчег они должны были болеть одновременно чумой, холерой, менингитом, энцефалитом, амебной и бактериальной дизентерией, сыпным и брюшным тифом, сонной болезнью, малярией трехдневной, четырехдневной и тропической, сифилисом, гонореей, дифтерией, гепатитом А, В и С, гриппом, туберкулезом, лейшманиозом, аскаридозом, оспой, чесоткой, проказой и т.д. и т.д. для того, чтобы передать возбудителей этих заболеваний следующим поколениям людей. Абсурд? Конечно. Просто 6—8 тыс лет назад ничего не было известно о многих заболеваниях человека и тем более об их возбудителях. Но мы должны будем во все это поверить, если примем идею одной великой катастрофы — Всемирного Потопа, изменившего лик Земли.

Критический анализ содержания Библии и высказываний св. отцов о происхождении жизни не входит, конечно, в нашу задачу. Это — дело богословов и религиоведов. Я останавливаюсь на этом только потому, что в данном случае Священное Писание служит идеологической основой для пропаганды религиозного восприятия действительности и критики научного исследования окружающего нас мира. А это далеко не безопасно. Между прочим, из приводимых утверждений прямо следует вывод о неравноценности рас человека! (с. 265)

Глава 12 — «Происхождение жизни на Земле» состоит из разного рода домыслов и не соответствует современному уровню знаний. Для обоснования этих положений автор приводит материал, который школьник не может понять, учитель — объяснить, и как следствие — ни тот, ни другой не способны дать ему объективной оценки. Любой ли школьный учитель расскажет о сущности теории Пригожина? Или о том, что такое «панпсихизм» Тейяра де Шардена? Утверждая, что невозможно доказать, что планета существует миллиарды лет (с.222), автор приводит примитивную критику методов геологической стратиграфии, определения возраста пород и возраста планеты. Но методов стратиграфии школьники не знают и разобраться в них и понять безосновательность приводимой критики, естественно, не могут.

Наукообразие, дилетантский подбор аргументов «pro» и «contra» и простое перечисление громадного числа имен математиков, физиков, теплофизиков, астрофизиков, электриков, механиков (всего около 150!) должно заставить запутавшегося читателя сдаться и просто поверить в то, что жизнь на Земле создана сверхъестественным путем, что мир возник 7500 лет назад, а потом был Потоп. И, таким образом, строить свое миропонимание в соответствии с легендами, сотворенными пастушескими племенами Передней Азии 6—8 тыс. лет тому назад.

Ставя задачу объяснить окружающий нас мир с помощью текстов Священного Писания и св. отцов, автор одновременно пытается опровергнуть теорию абиогенного происхождения жизни на Земле и ее эволюционного развития. Основным объектом критики является, конечно, научная теория эволюции, первоначально сформулированная Ч.Дарвином. Изложив ее кратко и невнятно, проявив полное непонимание биологической сущности естественного отбора (с.176), так же как и полового отбора (с.260), автор повторяет в разных местах учебника: «гипотеза Дарвина не нашла подтверждения», «эта гипотеза не подтвердилась ни единым фактом» и т.д. На с.343 цитируется высказывание Войно-Ясенецкого, что природа «не знает даже перехода от воробья к ласточке». Епископ Войно-Ясенецкий был замечательным хирургом и мужественным человеком, но признать его авторитетом в области биологии никак нельзя. В противном случае мы вынуждены будем присоединиться к нелюбимому автором Т.Д.Лысенко, который, не зная о существовании гнездового паразитизма, утверждал, что кукушка якобы выводится из яйца пеночки (с.205).

О самом Чарлзе Дарвине из книги нельзя узнать ничего, кроме того, что он предложил гипотезы естественного отбора и происхождения человека, которые не были восприняты «серьезными учеными» (Дарвин был, стало быть, «несерьезным»). К числу критиков Дарвина автор отнес даже Г.Менделя, который ни о чем, кроме как о растительных гибридах, никогда не писал! Высокомерно-снисходительный тон и ссылки на упражнения невежественных журналистов и карикатуристов XIX в. кажутся очень странными для ученого, излагающего в учебнике для школьников одну из фундаментальнейших теорий естествознания. Между тем к моменту начала работы над «Происхождением видов» Дарвин был уже одним из крупнейших и авторитетнейших натуралистов Европы, автором многих капитальных трудов по зоологии, геологии, палеонтологии, географии.

Современная синтетическая теория эволюции, основанная на теории Дарвина, развитой и дополненной поколениями выдающихся ученых, также категорически отвергается автором «учебника»: «Пытаясь преодолеть несостоятельность гипотезы Дарвина, целый ряд ученых (тут следует перечисление этих «несерьезных ученых» — С. Четвериков, Дж. Холдейн, Дж. Гексли, Ф. Добжанский, Э. Майр, И.Шмальгаузен, А.Н. и А.С. Северцовы, Л. Татаринов) создали так называемую синтетическую теорию эволюции», — пишет он. Содержание этой теории остается для читателя неизвестным, однако делается заключение: «Современная эволюционная теория представляет собой совокупность противоречащих концепций, ни одна из которых не объясняет происхождения живых организмов».

Задача ниспровержения материалистического взгляда на сущность жизни, ее происхождение и дальнейшее эволюционное развитие решается автором двумя путями: попытками тем или иным способом бросить тень на ученых-эволюционистов и результаты их работы и подбором псевдонаучных аргументов. Посмотрим, как излагается теория Лайеля о факторах, обусловивших постепенное изменение лика Земли (теория актуализма): «Лайель и Дарвин были близкими друзьями, и не удивительно, что Лайель обосновал геологию на еще не доказанной фактическим материалом гипотезе Дарвина». Получается, что Лайель, чтобы удружить приятелю, придумал теорию и написал три тома «Основных начал геологии» для подкрепления другой выдумки — гипотезы Дарвина! На самом деле все было не так. Лайель был на 12 лет старше Дарвина. Первый том «Начал» вышел из печати накануне отплытия Дарвина в кругосветное путешествие, и он взял его с собой. Второй том Дарвин получил уже в Южной Америке. Подружился с Лайелем он после возвращения из путешествия с уже сложившимся убеждением об изменяемости видов. Над теорией происхождения видов путем естественного отбора Чарлз Дарвин работал еще более 20 лет, прежде чем опубликовал ее. (Характерно, что научная добросовестность ученого, так долго работавшего над своей теорией и собиравшего доказательства ее справедливости, рассматривается С. Ю. Вертьяновым как недостаток — с. 246—247.) Несомненно, теория геологической эволюции Лайеля оказала влияние на Дарвина и явилась одной из научных предпосылок (не единственной) формирования теории эволюции биологической.

Что касается геохронологии, в основу которой Лайель якобы положил принцип униформизма, то она приняла свой окончательный вид спустя десятилетие после выхода в свет труда Лайеля: кембрий был выделен в 1836 г. Седжвиком, силур в 1835 г. Мурчисоном, девон в 1839 г. Мурчисоном и Седжвиком, положение карбона над девоном на геохронологической шкале было установлено Мурчисоном в 1839 г. Тот же Мурчисон в 1841 г. выделил пермь. К 1841 г. были определены границы палеозоя, мезозоя и кайнозоя. Утверждать, что геологи подгоняли свои стратиграфические изыскания под эволюционную теорию Дарвина (с. 218), нет никаких оснований.

Ряд формулировок автора свидетельствует о простом непонимании им теории эволюции, которую он пытается критиковать. В книге можно встретиться с понятием следующего (якобы!) из эволюционной теории «взаимопревращения разных видов» (с.210), формулировками «развитие одного животного в другое» (с.237), «перерождение обезьяны в человека» (с.245), «появление первого млекопитающего» (с.228), уже упомянутой мыслью о «рождении у птеродактиля археоптерикса» и т.д.

Пытаясь продемонстрировать «неправильность» утверждений эволюционистов о переходных формах, автор глубокомысленно рассуждает о том, что современная кистепёрая рыба целакант (латимерия) «не стремится к жизни на суше» (с.227). А с какой стати глубоководная морская рыба должна к этому стремиться? Чтобы продемонстрировать восхищенным натуралистам, как ее дальние родственники 300 или 400 млн лет назад переползали из одного пресноводного водоема в другой?

Приводимые в книге расчеты разного рода вероятностей — случайного образования ферментов, случайной самосборки живой клетки из необходимых атомов (с.241 и др.) — не имеют ни химического, ни биологического смысла. Автор игнорирует тот факт, что атомы и молекулы — не инертные тела, механически цепляющиеся друг за друга, они взаимодействуют избирательно и в определенных условиях. Прочно вошедшее в научный обиход понятие химической эволюции как предшественницы во времени эволюции биологической, автору, можно подумать, просто незнакомо.

Стремясь устранить из ряда сравнительно-анатомических доказательств эволюции гомологию органов позвоночных, автор сообщает читателю уже упомянутые неверные сведения об «внешнем сходстве» и о том, что «строение макромолекул такую связь отвергает».

Особенным нападкам подвергается в «учебнике» биогенетический закон. Оно и понятно — развитие в эмбриогенезе современных видов организмов структур, свойственных их далеким предкам, — прямое доказательство эволюции. Основная ошибка Э.Геккеля — формирование в процессе эмбрионального развития признаков, свойственных взрослым предкам, — давно исправлена. Кстати, Эрнст Геккель — не английский ученый (с.202), как думает автор, а немецкий... Трудами поколений эмбриологов показано, что в онтогенезе повторяются признаки зародышей предков, а не их взрослых форм, что было подмечено еще К. Бэром и получило развитие в теории филэмбриогенезов А.Н. Северцова. Не случайно, полагаю, упоминания об этой теории в «учебнике» нет. От биогенетического закона Геккеля осталось главное: онтогенез является отражением процессов, происходивших на протяжении эволюционного развития вида. Примеры этого многочисленны, и многие из них приводит сам автор, упоминая о жабрах и хвосте головастиков лягушек, хорде и нервной трубке личинок асцидий, закладке зубов у усатых (беззубых) китов, которые затем рассасываются. Понятно, рекапитуляции возникают в эмбриогенезе не для удовольствия биологов-эволюционистов, они выполняют вполне определенную функцию в развитии, а именно служат индукторами формирования других структур. Так, вторичные почки наземных позвоночных формируются не из «совершенно другого отдела эмбриона», а из каудального отдела нефрогенного эпителия, который в виде непрерывного клеточного тяжа простирается от головного до заднего конца зародыша между эктодермой и энтодермой. Биологический смысл закладки зачатков туловищной почки, свойственной рыбам и амфибиям (что является еще одним подтверждением биогенетического закона), заключается в функции этих зачатков: они служат индукторами развития вторичной почки. При экспериментальном разрушении зачатков мезонефроса метанефрос не образуется.

Зачаток хорды служит индуктором для преобразования зародышевой эктодермы в нервную пластинку и т.д. Очень важно, что гены, обусловливающие развитие признаков, исчезнувших в ходе эволюции, сохраняются. Показано, например, что при культивировании глоточного эпителия курицы с клетками оральной мезенхимы мыши развивались настоящие зубы. Таким образом, в геноме птиц все еще сохраняется генетическая информация, дающая возможность оральному эпителию курицы участвовать в последовательных взаимодействиях, необходимых для морфогенеза зубов и синтеза эмали. Утрату зубов у птиц можно рассматривать как результат изменения программы развития их мезенхимы, которое привело к выпадению начальных стадий этого процесса. Но предками современных птиц были организмы, обладавшие зубами.

Весьма впечатляющими являются эксперименты, направленные на выяснение изменений программы развития органов в процессе эволюции. Как известно, у археоптерикса имелась полностью развитая малая берцовая кость с суставными поверхностями на обоих концах (как у его рептилийных предков). У современных птиц малая берцовая кость представляет собой костный отросток, лежащий вдоль большой берцовой кости и приросший к ней. Отделение в эксперименте презумптивных клеток малой берцовой кости от зачатка большой берцовой привело к формированию у развившейся конечности малой берцовой кости полной длины, которая несла еще на своем дистальном конце суставную поверхность. Таким образом, гены, определявшие форму ноги у археоптерикса, сохраняются и у курицы, но в подавленном состоянии.

Автор цитирует высказывание Р. Кэролла: «Не поддается анализу, как могли возникнуть перья из чешуи рептилий». Почему же не поддается? Если у куриного зародыша мы пересадим дерму из области цевки под эпидермис спинной поверхности, дающий обычно перья, то получим крупные чешуи. На тесную гомологию между чешуями и перьями указывает наблюдаемое иногда превращение кончиков чешуи, покрывающих ноги птиц, в перья.

Совершенно неверно описано развитие волос у млекопитающих и роговой чешуи рептилий. В обоих случаях источником формирования придатков кожи служит эпидермис. Различие в том, что эпидермальный сосочек у млекопитающих погружается в дерму и образует луковицу волоса, а зачаток чешуи растет кнаружи от поверхности кожи. Эпидермис не исчезает, он формирует мощный роговой слой, который мы и называем чешуей. Вспомним, что у змей после линьки возникает новый роговой покров за счет деятельности клеток сохранившегося мальпигиева слоя эпидермиса.

Подобные примеры можно было бы умножить. А вот, например, описание развития богатых желтком телолецитальных яйцеклеток, свойственных птицам и пресмыкающимся, в тексте отсутствует. Случайно ли? Ведь формирование первичной полоски в процессе эмбриогенеза млекопитающих, яйцеклетки которых относятся к другому типу, — прекрасный пример рекапитуляции хода эмбрионального развития предков и справедливости биогенетического закона.

Странно читать почти детективную историю с рисунками Геккеля, изображающими зародышей позвоночных, которые автор объявляет подделкой и за которые Геккель якобы был исключен из состава профессуры Йенского университета (с.203). На самом деле Геккель занимал кафедру сравнительной анатомии этого университета с 1862 до 1909 г., когда в возрасте 75 лет (что вполне извинительно) передал ее своему ученику Людвигу Плате. Геккель создал большую интернациональную школу сравнительных анатомов, эмбриологов и филогенетиков, имена которых навсегда остались в истории биологии. Нападки на Геккеля сейчас выглядят анахронизмом. Эмбриональное развитие наземных позвоночных и человека детально изучено, — в том числе и процессы формирования энтодермальных карманов в области передней кишки, растущих по направлению к впячиваниям эктодермы зародыша (висцеральным бороздам). У птиц в месте контакта эктодермы и энтодермы карманов образуются отверстия — щели, соответствующие жаберным щелям низших позвоночных (у млекопитающих — нет, но это не меняет сути дела). Если автор считает себя в праве не доверять сделанным специалистами рисункам — пусть обратится к фотографиям как внешнего вида зародышей, так и их срезов.

В рамках краткого отзыва нет возможности подробно разбирать все приводимые в книге цитаты — выхваченные из контекста и искажающие взгляды их авторов — ученых и произвольные трактовки С.Ю. Вертьяновым тех научных данных, которые не согласуются с его религиозными воззрениями. Цель здесь одна: посеять в юных умах недоверие к науке. С той же целью смакуются и неполнота палеонтологической летописи, и действительно имевшие место ошибки ученых, и подделки, хотя и редко, но — увы! — встречающиеся в истории науки. (Речь идет о пилтдаунском человеке. Кстати, из какого источника автор почерпнул сведения о том, что на основании гипсовых слепков этих останков было защищено несколько сотен диссертаций?). Нет и не было «эволюционной гипотезы о происхождении видов путем случайных мутаций» (с.194 и след., с.238). Такие взгляды высказывались некоторыми учеными, когда генетика только оформлялась как самостоятельная наука. Незачем тратить столько страниц для доказательства невозможности положений, давно уже ставших достоянием истории. Наука успешно преодолевает и ошибки, и трудности, поскольку научное исследование — процесс объективный. Тем и отличается наука от религии, что формулируемые учеными гипотезы не являются догмами, они подлежат проверке и, дополняемые новыми фактами, служат для формирования новых обобщений, постепенно заполняющих бреши в нашем понимании естественной истории. Нынешнее состояние научной картины мира никак не определяется теми ошибками, которые имели место сто лет назад. Конечно, не все еще ясно в процессах эволюционного развития жизни, ученые формулируют различные гипотезы по отдельным вопросам, высказывают разные точки зрения. Но современная теория эволюции покоится на прочном основании: теории естественного отбора Ч.Дарвина, данных геологии, палеонтологии, сравнительной анатомии, сравнительной эмбриологии, генетики.

Американский генетик Р. Левонтин, которого Вертьянов почему-то зачисляет в союзники, в книге «Генетические основы эволюции» пишет, что Дарвин совершил коренной переворот в науке, и переворот этот заключается не только в идее естественного отбора, но главным образом в замене метафизического взгляда на изменчивость организмов материалистическим. Утверждать, что «современные ученые все чаще обращаются к Священному Писанию», нет никаких оснований.

Не зная, как еще скомпрометировать биологов-эволюционистов, автор приписывает им оправдание абортов. Он пишет буквально следующее: «Одним из пагубнейших последствий развития эволюционных идей в эмбриологии явилось оправдание абортов. По мнению ученых-эволюционистов (выделено мной, — С.М.), прерывание беременности на ранних стадиях уничтожает не человека, а пока еще животное» (с.204). Это очередная выдумка. Аборты — проблема социальная и медицинская, но отнюдь не биологическая. Для биолога человек начинается с формирования оплодотворенной яйцеклетки — зиготы. Сроки же развития зародыша человека, на которых в него якобы вселяется бессмертная душа, высчитывались теологами. Наука к этому никакого отношения не имеет.

Итак, книга, претендующая на роль учебника для общеобразовательной школы, написана непрофессионально, переполнена ошибками, обусловленными как недостаточной компетентностью автора в предмете, так и непониманием фундаментальных биологических законов. Отрицая или ставя под сомнение огромный массив бесспорных данных, накопленный к настоящему времени учеными разных специальностей, С.Ю. Вертьянов ставит Церковь во враждебные отношения с наукой. Обличительный пафос автора превращает некоторые разделы книги в памфлет, что едва ли уместно в учебно-методической литературе. Агрессивный и безапелляционный характер высказываний С.Ю. Вертьянова вызывает обеспокоенность. Нам предлагают вернуться в Средневековье?

Идея создания православного учебника биологии изначально несостоятельна. Нельзя излагать современную биологию, пользуясь языком и понятиями Ветхого Завета. Принятие такого многослойного и противоречивого источника, как Книга Бытия в качестве руководства по вопросу о происхождении жизни на Земле и формировании современных флоры и фауны противоречит здравому смыслу, не говоря уже о данных науки. Вера и наука — это параллельные миры, которые не пересекаются. Наука изучает феномены неживой и живой материи, устанавливает существующие в ней причинно-следственные связи, закономерности организации и функционирования известных нам систем. Неуместно комментировать явления природы с помощью высказываний святых отцов. Православные святые — люди благочестивые, занятые постом и молитвою, — могут служить для нас образцом высокой нравственности, но не экспертами в конкретных вопросах естествознания.

Здесь есть еще один чрезвычайно важный аспект. Автор неоднократно подчеркивает, что все беды современного мира произошли вследствие грехопадения первого человека. Но что есть грехопадение в соответствии с Книгой Бытия? Стремление человека к познанию добра и зла, т.е. к тому, что и отличает человека от других животных. Как может учитель объяснить своим воспитанникам, что поиск истины, поиск критериев для различения хорошего и дурного есть грех в глазах Господа?

Это, конечно, не может не вызывать протеста. Недопустимо в светском государстве навязывать молодому поколению исключительно религиозный взгляд на мир, воспитывать у подростков, только вступающих в жизнь, пренебрежительное, неуважительное отношение к науке, к интеллектуальным и нравственным достоинствам людей, посвятивших себя изучению природы.

Все сказанное не означает, что я против чтения и изучения Библии. Отнюдь нет. Всякий образованный человек должен знать ее содержание, так же как «Илиаду» и «Одиссею» Гомера, «Калевалу», «Веды» древних индусов и другие памятники нашей культуры, культуры всего человечества.

Говорят, что воспитатель должен научить своего воспитанника смотреть на мир открытыми глазами. Религиозное образование в области естественных наук закрывает глаза пеленой догматов.

Опубликовано в журнале: Природа, №7, 2006.

Читать далее >>